Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— И что это означает?

— Представь, что ты находишься на пшеничном поле в Канзасе, — сказал Гроувер. — Вечно.

— Сурово, — отозвался я.

— Не так сурово, как это. Гляди.

Парочка упырей в черном оттащила в сторону одну из душ и шмонала ее на специальном столе. Лицо покойника показалось мне смутно знакомым.

— Не тот ли это проповедник, который выступал в «новостях»? — спросил Гроувер.

— Да. — Теперь и я вспомнил.

Мы пару раз видели этого человека по телевизору в общежитии Йэнси. Это был тот самый занудный евангелист из-под Нью-Йорка, который собирал миллионы долларов для сирот, а потом попался на том, что тратил деньги на собственный особняк: облицованные золотом унитазы, домашняя площадка для гольфа и все такое. Он погиб во время полицейской погони, когда его «дарованный свыше „ламборджини“» сорвался со скалы.

— Что они с ним делают? — спросил я.

— Наказание, специально придуманное Аидом, — предположил Гроувер. — Он лично наблюдает за всеми очень плохими людьми сразу после их прибытия. Фур… дальние родственницы… определят для этого человека вечную муку.

При мысли о фуриях меня пробрала дрожь. Я понял, что теперь на их территории, так сказать, в гостях. Старая миссис Доддз, наверное, уже облизывается в предвкушении."

"— Но если он христианин и верит в совершенно иной ад?.. — поинтересовался я.

— Кто говорит, что он видит это место таким, каким видим его мы? — пожал плечами Гроувер. — Люди видят то, что хотят. В этом отношении они очень упрямы… то есть настойчивы.

Мы подошли ближе к воротам. Вой стал таким громким, что земля тряслась у меня под ногами, но я все еще не мог догадаться, откуда он.

Затем футах в пятидесяти перед нами зеленая дымка озарилась мерцающим свечением. Как раз там, где тропа разветвлялась на три дорожки, застыло мрачное исполинское чудище.

Я не заметил его прежде, так как оно было наполовину прозрачным, как и мертвецы. Пока оно не сдвинулось с места, оно сливалось с тем, что находилось за ним. Только его глаза и зубы выглядели вполне осязаемыми. Чудовище вперило в меня свой взгляд.

Челюсть у меня отвисла. Единственное, что пришло мне в голову, это брякнуть:

— Это ротвейлер.

Я всегда представлял себе Цербера большим черным мастифом. Но это явно был чистокровный ротвейлер, только, разумеется, трехглавый, вдвое больше мамонта и в основном невидимый.

Мертвые шли прямо к нему, не выказывая ни малейшего страха. Очереди «ДЕЖУРНЫЙ ПЕРСОНАЛ» огибали монстра с обеих сторон. Души умерших следовали между его передними лапами и под брюхом, причем им даже не приходилось наклоняться.

— Теперь я вижу его лучше, — пробормотал я. — Почему?

— Я думаю… — Аннабет облизнула пересохшие губы. — Боюсь, это потому, что мы все ближе к мертвецам.

Средняя голова пса наклонилась к нам.