Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Там говорилось, что вы научились обратному процессу путем погружения золота в текущую воду. Таким образом вы вернули к жизни свою дочь.

— Это правда. Иногда мне приходится прибегать к обратному процессу. В этом доме нет текущей воды, потому что я не хочу никаких случайностей. — Он сделал движение рукой в сторону статуй. — Но на всякий случай мы поселились поближе к воде. А то иногда я могу забыться и похлопать Лита по спине…

— Мне это не нравится. — Лит отступил на несколько шагов.

— Я же тебе говорил, сынок, что я сожалею. Но в любом случае золото — вещь замечательная. С какой стати я стал бы отказываться от этого дара?

— Так разве… — Пайпер казалась совершенно растерянной… — не в этом была суть истории? Не в том, что вы усвоили урок?

Мидас рассмеялся:

— Моя дорогая, позволь мне секунду подержать твой рюкзак. Брось его сюда.

Пайпер помедлила, но ей не хотелось обижать царя. Опустошив рюкзак, она кинула его Мидасу. Как только Мидас поймал рюкзак, тот превратился в золото — словно иней пошел по ткани. Он по-прежнему казался гибким и мягким, но теперь определенно был золотым. Царь кинул рюкзак назад.

— Как видишь, я по-прежнему все могу превращать в золото. Теперь твой рюкзак стал волшебным. И ты можешь засунуть в него этих своих врагов — жалких духов грозы.

— Правда? — Лео вдруг заинтересовался. — Он взял рюкзак у Пайпер и понес его к клетке.

Стоило ему расстегнуть молнию на рюкзаке, как духи протестующе завыли и задергались. Прутья клетки задрожали, дверь раскрылась, и духов засосало прямо в рюкзак. Лео застегнул молнию и ухмыльнулся.

— Не могу не признать — это было здорово!

— Ну, видите? — улыбнулся Мидас. — Мой дар превращать все в золото — это проклятие? Я вас умоляю! Никакой урок я не усваивал, а жизнь — это не история, девочка. Откровенно говоря, моя дочь Зоя была гораздо приятнее в виде золотой статуи.

— Она слишком много говорила, — подал голос Лит.

— Вот именно! А потому я снова превратил ее в золото. — Мидас показал в угол, где стояла золотая статуя девушки, на ее лице застыло потрясенное выражение, словно она взывала: «Отец!»

— Это ужасно! — прошептала Пайпер.

— Чепуха! Она вовсе даже не возражает. И потом, если бы я усвоил урок, то разве я получил бы вот это?

Мидас стащил с себя не по размеру большой ночной колпак, и Джейсон замер, не зная, то ли смеяться, то ли его сейчас стошнит. У Мидаса были длинные, пушистые, серые уши, торчавшие из белых волос, — как у кролика Банни. Только это были не заячьи уши, а ослиные.

— Вау… — протянул Лео. — Нет, лучше мне этого не видеть."

"— Да, кошмар. — Мидас вздохнул. — Несколько лет спустя, после того как я получил золотой дар, я судил музыкальное состязание между Аполлоном и Паном и объявил победителем Пана.