Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

К сожалению, то воспоминание оказалось мороком, порождением волшебного тумана, ложью, которую вложила ей в голову Гера. Сейчас они были вместе, но их отношения строились на иллюзии. Согласился бы настоящий Джейсон сбежать ночью из школы, если бы она такое предложила?

Она сгребала в кучи сено, а Джейсон чинил сломанную дверцу в одном из стойл. Стеклянный люк в полу мерцал зеленью — под ними простирался океан. Пайпер стала смотреть вниз, на игру света и тени, боясь увидеть морду какого-нибудь чудовища, решившего заглянуть внутрь, или водяных людоедов, о которых рассказывал ей дедушка, но увидела только косяки сельди, время от времени проплывавшие мимо.

Девушка смотрела, как Джейсон работает, и восхищалась тем, как легко он справляется с любым делом, будь то починка двери или промасливание седел. И дело не в силе его рук и ловкости пальцев (хотя это тоже прекрасно), но в том, как уверенно и радостно он за все брался. Просто делал то, что нужно, без единой жалобы, не теряя чувства юмора, а ведь он всю ночь не спал и весь день провел на ногах. Пайпер не могла винить Рейну за то, что она в него влюбилась. Когда дело доходило до работы и обязанностей, Джейсон проявлял себя римлянином до мозга костей.

Пайпер вспомнила чаепитие, устроенное ее матерью в Чарльстоне. Интересно, что именно богиня сказала Рейне год назад и почему после этого претор изменила свое отношение к Джейсону? Афродита поощряла римлянку в ее чувствах к нему или наоборот?

Пайпер не знала ответа, но уже жалела, что встретилась в Чарльстоне с матерью. Обычные матери частенько смущают своих детей, а уж мать-богиня, пригласившая ее друзей на чай и закадычную беседу, — это просто ужас что такое.

Афродита столько внимания уделила Аннабет и Хейзел, что Пайпер становилось не по себе. Когда ее мать начинала интересоваться чьей-то личной жизнью, это, как правило, не предвещало ничего хорошего. Это означало, что грядет беда, либо сулило, как сказала Афродита, «изгибы и повороты».

Но еще Пайпер в глубине души жалела, что не смогла просто побыть с матерью. Афродита едва на нее взглянула, ни слова не сказала о Джейсоне, не потрудилась объяснить, о чем именно говорила с Рейной, как будто Пайпер ее больше не интересовала. Конечно, ведь дочка заполучила себе парня, и теперь все зависит от нее самой, а Афродита так легко переключилась на новые сплетни, словно вышвырнула старый глянцевый журнал.

«Вы все такие замечательные истории, — сказала тогда Афродита. — То есть девочки».

Пайпер не почувствовала себя польщенной, наоборот, часть ее подумала: «Прекрасно, я не хочу быть историей. Я просто хочу нормальную, спокойную жизнь с нормальным, спокойным бойфрендом».

Если бы только она умела лучше строить отношения.