Олимпиец

— Зайдешь? Правда я только въехал, и …

— Не, не, не, — он быстро помахал своими ручищами. — Не надо. Я, наверное, пойду уже.

— А. Как хочешь. Тогда, до встречи?

— Угу, — кивнул он и, немного помедлив, добавил. — У тебя это, отличная мама. Вот.

Он отвернулся и быстро затопал вниз по лестнице. Я же смотрел ему вслед и тихо обалдевал. Это что сейчас было?

— Кажется, ты ему понравилась, — заметил я, когда закрыл за собой дверь и прошел обратно в квартиру. — Где ты его вообще откопала?

— Медон хороший мальчик, — рассеяно ответила женщина, деловито раскладывая покупки по холодильнику. — Увидел меня на входе с сумками и сразу предложил помочь.

Мальчик. Ага, как же. Ему лет двадцать, не меньше.

— Кстати, могла бы позвонить. Я бы хоть подготовился, — вместо этого сказал я и указал даймону на шкаф. — Просто скинь все туда, я сам потому разберу.

Тот с трудом поклонился и принялся очень медленно и аккуратно снимать с себя сумки. Я смотрел пару секунд, смотрел, плюнул и пошел ему помогать. Порвет ведь. С его-то рогами.

— Если бы я позвонила, то ты бы сбежал, — раздался голос из кухни, за которым последовал шум воды. — Как насчет мусаки?

Традиционное греческое блюдо. Запеканка из мяса и овощей.

Мама ее обожала и предпочитала готовить сама. Готовка вообще одно из ее главных увлечений, так подумать. Наш повар постоянно бурчал, что такими темпами его совсем оставят не у дел.

— Не то чтобы я против…

— Сейчас будет «но», — засмеялась она. — Говори.

— Ее готовить полтора часа… Черт, Тайгер, не дергайся. Порвешь ведь.

— Прошу прощения, сэр.

— Все нормально. Блин! — я не выдержал и просто расстегнул застежку на ремне. — Так вот. Сейчас уже пять. Плюс полтора часа готовить, плюс еда…

— Ты куда-то уходишь? — в голосе мамы послышалось удивление.

— Что, не все про меня знаешь?

— Адриан. Только не начинай.

— Ухожу. В семь тридцать, самое позднее, — быстро прикинул я. — И то, если вызову такси.

— Мы можем подвезти вас, сэр.

— Нет, Тай, — я отрицательно покачал головой. — Спасибо, но нет.

Мама высунулась из-за косяка. Лицо у нее у нее было ну ж очень напряженное.

— Что-то случилось?

— Все в порядке. Встречаюсь со знакомыми, — как можно более небрежно ответил я. И даже не солгал ведь. — Это в Псири.

Лицо женщины мгновенно разгладилось.

— Пьянствовать, значит. Хм-м-м.

В ее руке непонятно откуда появилось лезвие. Оно отражало пробивающийся через окна солнечный свет и смотрелось на удивление опасно. Особенно с учетом ее предыдущей фразы и задумчивого хмыканья.

— Э-э-э, мам. Будь добра. Опусти нож.

— Очень, — я скорчил жуткую рожу. — За тебя переживаю. Порежешься ведь.

Это-то, конечно, вряд ли. Она поигрывала здоровенных кухонным тесаком с легкостью и опытом бывалого мясника. Ну или профессионального убийцы.