Вторая половина олигарха

Когда они ушли далеко, мы с Мариной подошли к ее могиле. Среди множества цветов и венков высился простой деревянный крест с табличкой: «Золотова Марина Владимировна…» Далее шли две даты – через черточку.

– Да, цветов и венков господин Золотов не пожалел! – не удержалась я. – Ну-ка от кого это? «От любящего мужа»! Упасть – не встать! Марин, он тебя, оказывается, любил. А этот – от свекра и свекрови – «Любимой снохе». А этот – от скорбящих друзей. Оказывается, тебя все любили, Золотова! Вот видишь, как полезно иногда присутствовать на собственных похоронах. Узнаешь о себе столько хорошего!

– Показуха. Все это – только показуха. Ты думаешь, он действительно горюет обо мне? Как бы не так! В душе наверняка радуется, что уж теперь-то полностью свободен. Я ведь на последнем суде крикнула ему, что все равно верну детей…

– Здесь это будет вполне уместно.

С кладбища мы ехали в каком-то подавленном настроении. И хотя ничего собственно плохого не случилось – неопознанный труп предан земле, да еще с такими почестями! Сама Марина жива и здорова, и даже дети, похоже, еще пребывают в неведении насчет «смерти» мамы. Но тем не менее нам было как-то не по себе. То ли оттого, что Корнил в очередной раз показал себя мерзавцем – не дал в последний раз попрощаться родителям с погибшей дочерью, то ли еще отчего… И хотя Золотов не знал, что его жена в действительности жива, но известить ее родителей, считаю, он был просто обязан. А если бы она умерла на самом деле? Если бы это она лежала там, в дорогом гробу? Значит, ее так и похоронили бы, а родители смогли бы приехать только потом, к могиле с памятником?!

Следующие два дня – суббота и воскресенье – прошли как-то тихо и незаметно. Марина, чтобы чем-то занять себя, взялась готовить нам с дедом вкуснейшие обеды и ужины. Мы съездили с ней в супермаркет, расположенный при въезде в наш коттеджный поселок, набрали там два пакета продуктов, причем не полуфабрикатов, а настоящих, как выразилась Золотова, продуктов – большой кочан капусты, килограмм моркови, столько же свеклы, а еще картошки, мяса, рыбы… Потом Марина начала все это чистить, шинковать, варить, жарить, в результате чего у нас на ужин был вкусный домашний борщ. Мы втроем сидели на кухне, уминали его за обе щеки, причем Ариша причмокивал, что было ему вообще несвойственно, потягивал носом густой аромат борща и блаженно говорил:

– Полетт, вот видишь, как благотворно сказывается замужество на кулинарных способностях женщины! Если бы, ma chere, ты научилась готовить так же…

Я посмотрела на деда с укором. Сама я к кулинарным подвигам не была готова, это казалось мне непосильным трудом – стоять полдня у плиты, резать, чистить, жарить, парить, чтобы потом за десять минут все это съесть.