Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

— Учитывая, из какой задницы ты выбирался по ходу своей жизни, я сильно сомневаюсь, что потеря пары рабочих тебя настолько выводит из себя.

— Слыш, психолог… не лечи, а? — откровенно скривился миллиардер. — Как будто ты не знаешь, что происходит в моей сумасшедшей семейке. Ты ее часть, как-никак.

— Понятия не имею, — тщательно скрывая усмешку, откликнулся Кирилл, наклоняясь вперед и выставляя на стол свой опустевший стакан, тонко намекая, чтобы его наполнили.

Полонский выполнил молчаливую просьбу, заодно подлив и себе. Жидкости в бутылке стало как-то подозрительно мало…

— Я хрен знает, что происходит, Кир, — через несколько долгих минут наконец-то заговорил мужчина, уже совершенно другим тоном. Спокойным, даже равнодушным. А еще — донельзя уставшим. — Я вижу, как отдаляются мои сыновья. Я всегда видел в Богдане свою гордость и надежду, воспитывал, как своего приемника, хотел оставить ему империю и огромное состояние. А когда понял, что это не главное, стало уже поздно. Этот чертов финансовый гений в итоге самостоятельно превзошел меня по всем фронтам, и сделал то, чего не смог я — обзавелся настоящей семьей. Не мне тебе напоминать, что он творил ради твоей оторвы. Я думал, раз такое дело, оставлю молодежь в покое, постараюсь наладить отношения со вторым сыном. А хер и там! Не успел найти и потерял тут же. Столько лет он был рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, а я, дурак слепошарый, не видел ничего дальше собственного носа. Теперь хоть знаю правду. А толку? Мы были ближе, пока он был простым, мать его, охранником! Щас я даже понятия не имею, на какой кривой козе к нему подъехать. Не семья, а хрен знает что. Каждый сам по себе!

Кирилл промолчал, давая другу высказаться. Он прекрасно понимал, к чему клонил Полонский, знал и в чем он ошибался. Однако раздавать советы пока не спешил, лишь только достал чистое блюдце из шкафа, да вынул из кармана джинс пачку сигарет с зажигалкой.

— В моей компании работают тысячи людей, у меня сотни партнеров, в том числе и иностранных, — закурив, невесело усмехнулся миллиардер. — А я не могу найти общий язык с собственными детьми!

— Ты слишком давишь на них, Макс, — тоже прикурив, наконец-то заговорил Громов. — Когда ты заключаешь сделки, ты прибегаешь к любым ухищрениям, чтобы добиться желаемого. Верно?

— Ты не понял, Кирилл, — хмыкнул Полонский. — Не я, а со мной хотят заключить сделки.

— Только не говори мне, что ты никогда не шел на уступки, — выдохнув дым, почти рассмеялся Кир. — Никогда не поверю. Перестань относиться к собственным детям, как к своим партнерам, и начни уже не давить, а просто спрашивать. Чем больше ты командуешь, тем сильнее их желание держать тебя на расстоянии.

— Я уже слишком стар, чтобы меняться.