Пиранья. Охота на олигарха

По природной скромности характера, присущей ему всю сознательную жизнь, он не стремился затесаться в гущу гостей, среди которых то и дело отмечал знакомые по телеэкрану и снимкам в бульварных газетах физиономии. Отыскал в уголочке столик на одного (их было несколько, явно предназначенных для мизантропов, но таковых, кроме Мазура, пока что не нашлось) и посиживал себе с бокалом. А поскольку и им никто не интересовался, сиделось хорошо. Разве что чуточку раздражал официант, бдевший неподалеку и кидавшийся менять пепельницу, едва в ней заводился окурок, – но поделать с ним ничего не удавалось, так уж его вышколили. Разумеется, это был абориген, то бишь лягушатник – в э т и х местах русские присутствовали исключительно в качестве хозяев жизни. С полчаса назад Мазур нечаянно подслушал обрывок разговора каких-то двух респектабельных соотечественников – их, оказывается, ужасно раздражало, что в этих местах еще осталась кое-где дюжина особнячков, принадлежащих «туземцам», и поделать с этим, увы, ничего нельзя...

В честь чего бал, он не знал, лень было спрашивать да и совершенно незачем. Бал так бал, черт с ним. Протекало все, в общем, без всяких экзотических прибамбасов и пресловутого купеческого разгула: просто-напросто в нескольких огромных залах, блиставших киношной роскошью, собралась пара сотен соотечественников обоего пола и безмятежно веселилась.

Если бы не устрашающее количество к а м у ш к о в на дамах да совершенно незнакомые по внешнему виду яства на иных столиках – сущая пьянка в советском кафе в честь квартальной премии, или как там это называлось у штатского народа... Мазур даже чувствовал легкое разочарование. Он и сам не понимал, что именно ожидал увидеть, – но наверняка нечто необычное, в стиле того самого и н о г о мира, о котором столько говорил дражайший Михаил Петрович, изо всех сил подчеркивавший это слово – иной мир, иной, иной...

А оказалось, ничего интересного. Пили, гомонили, рассказывали анекдоты, а порой и скандалили. И слова были самые обыкновенные, сто раз слышанные на более простонародных пьянках.

На эстраде старательно кривлялась троица эффектных девиц в скудных полосочках ткани, соединенных золотыми ниточками и пряжками с фальшивыми самоцветами, но их, разумеется, никто и не слушал, разве что некоторые личности мужского пола оглядывали с практическим интересом во взоре, не вызывавшим понимания у их спутниц.

Мазур как воспитанный человек, торопливо встал – поскольку за его мизантропическим столиком второго стула для дамы не имелось. Олеся проследила направление его взгляда и едва заметно улыбнулась:

– Или, наоборот, наслаждаетесь музыкой?

– Да просто сижу, – сказал Мазур. – Скучаю вообще-то...

– В таком случае позвольте очаровательной женщине развеять скуку.