Олигарх-подкаблучник

И уж конечно, ни за что не захочет навредить Леночке, а тем более отправить ее в тюрьму. Судя по всему, между любовниками по-прежнему царило доверие, и чувства не остыли. И Леночка совсем не помышляла портить жизнь Маринкиному отцу.

Так кому же, если не ему, понадобилось подставлять глупышку?

— И куда теперь? — спросила Леся у подруги, когда они пересели в свой «Гольфик» и помахали вслед уехавшему Андрею Сергеевичу.

— Можно поговорить с Маринкиным папой.

— Вряд ли он скажет нам что-то новое. Он просто счастлив, что с Ленкой все устроилось наилучшим для него образом. Она вышла замуж. И сажать ее в тюрьму, чтобы с ней или с ее ребенком там, не дай бог, что-то случилось, он бы никогда не стал.

В полном смятении чувств подруги поехали к Лесе. Ехать к себе Кира не хотела, чтобы не потревожить нервную Фатиму.

— Посидим у тебя? Подумаем… Ведь есть о чем.

Леся в этот момент рассматривала сообщения на своем телефоне.

— В толк не возьму, кто это мне звонил! — произнесла она. — Номер какой-то вроде бы знакомый.

— Спрашивает, дома ли я? Пишет, что сейчас ко мне заглянет. Дескать, есть разговор.

— Так перезвони и узнай, кто это такой.

— Пробовала. Абонент вне зоны досягаемости.

Подруги приехали к Лесе. У нее, как всегда, было тихо, тепло и очень уютно. Почему-то у Киры в квартире, хотя жили подруги в одном доме, всегда было прохладно, если не сказать холодно. И в морозы или сырую погоду девушка обязательно включала камин или дополнительную батарею. А вот у Леси тепло всегда. И в мороз, и в слякоть, и даже когда пронизывающий ветер завывал над городом, разнося по улицам колкую снежную пыль.

И цветы у Леси росли прекрасно. Даже вдали от окна и дневного света они буйно зеленели и цвели.

— Какие у тебя крокусы распустились! — поразилась Кира. — А ведь еще зима. До настоящей весны еще далеко, а они вон цветут так, словно на дворе апрель месяц.

У самой Киры даже колючее алоэ и то оказалось захиревшим и объеденным Фантиком. Ясное дело, кот не жевал горькие листья. Он просто их откусывал, аккуратно клал на подоконник и бежал полоскать рот. То ли так боролся с зелеными насаждениями в квартире, то ли просто играл.

— Все цветы мне обгрыз. Я даже думала купить ему хинное деревце, — сказала Кира.

— Да. Говорят, что это самая горькая штука на свете. От горечи рот ничем не прополощешь. Раньше из него делали жаропонижающее. И представляешь, некоторые люди предпочитали страдать от высокой температуры, лишь бы не глотать мерзкий порошок.

Пока Кира болтала, подруга быстро выставила на стол еду. Кастрюлю с куриным супом поставила на плиту разогреваться. Сковородку с голубцами туда же. Достала сметану, хлеб, масло и нащипала зеленого лука, который рос у нее на подоконнике.

— Не кто, а что! Суп. Вообще-то ее варят из пареной перловки.