Олигарх-подкаблучник

Только вот скажите, что мне-то делать? Никаноровна — она со своей колокольни судит. У самой-то сын деловой вырос. Он мать и содержит. А у меня только пенсия крошечная. На нее никак одинокому человеку не прожить. Так что, хоть кривлюсь, а подрабатывать, убирать к Андрею Сергеевичу я хожу и все равно ходить буду.

— Мы вас и не осуждаем. Просто нам нужно выяснить про одну девушку, которая посещала эту квартиру.

— Только про одну? — усмехнулась Гавриловна. — Что же так?

— Она наша подруга. И в тюрьму угодила.

— Ее обвиняют в убийстве. Но мы хотим доказать, что она этого не делала.

Гавриловна подобралась и, вмиг став серьезной, сказала:

— Спрашивайте! Святое дело — невиновному человеку помочь и из беды его выручить.

— Скажите, вы ведь видели девушек, которых Андрей Сергеевич к себе водит?

— Кого видела, с кем он долгое время хороводился. А других — нет.

— Была среди них Леночка?

— Имя такое я слышала, — задумалась Гавриловна. — Мы тогда еще с Никаноровной окончательно не поругались. Так частенько с ней у стенки подслушивали, что Андрей Сергеевич со своими девками на койке вытворял.

Кира вытащила из кармана телефон. И, пощелкав кнопочками, нашла фотографию Леночки.

— Видели тут эту девушку?

Гавриловна долго смотрела, но потом все же кивнула:

— Вспомните! Много раз?

— Нет! Вместе с Андреем Сергеевичем я ее никогда не видела. Но пару раз видела, как она из его квартиры выходит.

— Они с Андреем Сергеевичем долго встречались.

— Очень может быть. Но я с ним такой девицы не видела, хотя и частенько у него бывала. Он ведь меня совсем не стесняется. Иной раз сам еще не ушел и девица в квартире сидит, а он меня зовет. Идите к нам, Гавриловна, рассчитаемся с вами за неделю.

— Ну, и рассчитывался. В этом плане мне грех на него обижаться. Никогда меня с оплатой не обижал. Денег даст. И если что из продуктов там у них остается, тоже все мне. А я и не брезгую. Чего не взять? Продукты все хорошие, Андрей Сергеевич своих девушек дешевым не угощает. Я прежде так хорошо никогда не питалась. А теперь у меня и икорка в холодильнике, и лимончик, и карбонад. А уж фрукты вообще никогда не переводятся!

Но перечень жизненных благ, которые старушка получила, убираясь в квартире Андрея Сергеевича, был прерван стуком по батарее.

— О! — воскликнула Гавриловна. — Вот и сигнализация сработала! Андрей Сергеевич наш снова явился.

— Так Никаноровна мне каждый раз по батарее барабанит, как его голос слышит.

— Возмущается. И мне свое возмущение показать хочет. А я и не против. Я, как она побарабанит, пару часиков выжидаю, а потом убираться иду. Только сегодня что-то уже второй раз Никаноровна буйствует. Или Андрей Сергеевич забыл чего?

Но Андрей Сергеевич ничего не забыл. Он даже обнаружил кое-что лишнее и совсем неожиданное для себя.