Олигарх с Большой Медведицы

Тогда на самом деле стрелять могли именно в него, и скорее всего, так оно и было.

Значит, тюрьмы кому-то показалось мало. Значит, он должен исчезнуть совсем, потому что он кому-то мешает.

Значит, он не просто чистит дорожки.

– Дима, за что тебя хотят убить? Белоключевский посмотрел на нее и восхитился потихоньку. Она оценила информацию, как-то ее обработала и немедленно кинулась в атаку. Она должна все знать. Она самостоятельно принимает решения. Она за все в ответе.

Теперь вот решила, что в ответе за него.

Беда. И вряд ли будет победа.

– Ты знаешь, кому ты можешь так сильно мешать, что тебя хотят убить?!

– Я знаю сто человек, которые просто мечтают меня убить! А может, двести или двести пятьдесят. Лиза, ты… не занимайся моим спасением. Пожалуйста. Давай займемся сначала твоим, а потом решим, что делать со мной.

– Пока будем заниматься и решать, тебя убьют.

– Возможно, – сказал он холодно, и тут она его узнала. Этот тон, эту манеру смотреть свысока, эту железную уверенность в том, что уж он-то все знает лучше всех! – Но меня бы уже давно убили, если бы это кому-нибудь было по-настоящему нужно.

– В нас стреляли по-настоящему!

– Это точно. Поэтому я и хочу, чтобы ты некоторое время пожила в Москве. У тебя родители в Москве?

– У меня все в Москве, – разозлилась Лиза, которую выводил из себя этот его тон. Она не ребенок и не престарелая пенсионерка! Кажется, она уже сообщала ему об этом. Она умная, сильная и толковая. Она сама отлично знает, что ей делать. Она не станет сидеть в Москве и ждать, пока его застрелят на даче.

В конце концов, теперь его жизнь почти так же важна для нее, как и ее собственная.

…и как это получилось? И, главное, когда?! Когда получилось?!

– Дим, – сказала она, – давай утром вместе съездим ко мне на работу.

– Зачем?!

– Поговорим с Максом. Он отличный мужик и, главное, во всем этом разбирается. В оружии, пулях, гильзах и так далее. Он нам поможет. По крайней мере, посоветует что-нибудь толковое. Жить я останусь здесь, и вопрос закрыт.

– Я тебя свяжу, – лениво сказал Белоключевский, – и отправлю родителям по почте.

– Попробуй, – согласилась Лиза. – Только сама я ни за что не поеду.

И он понял – не поедет. Она из тех союзников, которые никогда своих не сдают и ничего не боятся. Если такие бывают.

И еще он понял, что выход у него только один – все время держать ее в поле зрения и надеяться только на то, что в критическую минуту он сможет ее защитить. И не спрашивать себя, что будет, если не сможет.

Он немножко недооценил ее."

"– Хорошо, – сказал Белоключевский. – Будь по-твоему. Я не буду тебя связывать, а ты не станешь предлагать мне денег на жизнь. Это унижает остатки моего мужского достоинства.