Олигарх

— Ба, ты дома? — громко спросила в приоткрытую дверь маленькой кухни и осеклась. Вместо бабушки там сидел папа.

Сердце застучало и болезненно сжалось.

— Па, привет, — как можно бодрее, улыбнулась я.

— Привет, — он улыбнулся в ответ, но как-то жалко. Впервые рядом не было старенького ноутбука. Он просто сидел и таращился в кружку с чаем.

Я опустилась на стул рядом.

— Как дела на работе?

— Нет больше работы, Ксюша.

— Почему?

— Сегодня была последняя лекция. Слишком тяжело стало их вести.

Внутри что-то оборвалось. Зачем академии больной преподаватель?

— Может, так даже лучше? Займешься тем, до чего всегда не доходили руки. А работать я буду. У бабушки пенсия есть. Проживем как-нибудь, — натянув на лицо глупую улыбку, начала сбивчиво говорить я.

— В академии осталась вся моя жизнь, Ксюша. А теперь как же? Без студентов, без лекций?

— Придумаем что-нибудь.

В телефоне щелкнуло сообщение. Я взглянула на экран. Пришел аванс. Ира не обманула. Целых двадцать тысяч рублей. Для меня в моем нынешнем положении — почти состояние.

— Ну, вот, видишь, мне зарплата пришла, — просияла я. — Давай, что из лекарств купить нужно?

— В онкоцентре выдают бесплатно. Но квот слишком мало, — покачал головой отец. — Квоту может получить только тот, кого комиссия посчитает достойным. А там таких, достойных, знаешь, сколько?

— Давай купим самое необходимое. К чему ждать эту квоту?

— Если купим один раз, они квоты не дадут.

— Что за ерунда?

— Не ерунда, Ксюша. Узнают, что мы можем платить, и не дадут.

— Так что же теперь, ждать, когда процесс станет необратимым?

— Подождем неделю. Если квоту не дадут на следующий прием, заплатим.

— Но неделя — так много!

— Ничего. Я потерплю.

Мне стало плохо. По-настоящему. Горло перехватило спазмом и стало нечем дышать.

— Ерунду несет, — бормотала бабушка поздним вечером на той же кухне, когда отец ушел спать. — Вбил себе в голову, что ему бесплатно лечение дадут. Не дадут же! Я вот думаю, Ксюша. Что, если квартиру продать? Мы в однушке уживемся? А остаток суммы пустим на лечение.

В однушке? В одной комнате с больным папой и бабушкой?

— Я не знаю, ба… — как будто в спину медленно вбивали кол, и она становилась деревянной. — Честно, не знаю. Если считаешь нужным, выставляй на продажу. Только ведь разрешение папы тоже потребуется. А он не согласится.

— Это моя квартира. Не папина, — зло рыкнула она.

В глубине души зашевелилась догадка — отчаяние бабушки на самом пике. Папу не вылечить. Продадим квартиру, трясущимися руками снесем деньги в онкоцентр, а потом… финал один.

Стало тошно. От того, что, как ни крути, а выхода нет.

Я поплелась в свою спальню. Включила сотовый телефон, пытаясь отвлечься от жуткой реальности. Странный аккаунт просился в друзья. Вроде Ира.