Императрица Ольга

В советское время командиру за подобный переход давали Героя Советского Союза, как за полет в космос, а вот мы проделываем это не ради наград.

Помимо штатной команды, в качестве почетных гостей у нас на борту присутствуют два человека, каждый из которых по-своему связан с полярными исследованиями. Первый из них – это лейтенант Колчак, знаменитый не только безумной храбростью на этой войне, но и тем, что перед ее началом, в 1900–1903 годах, он участвовал в русской полярной экспедиции[17], по возвращении из которой в Якутске узнал о начавшейся русско-японской войне.

После известия о начале войны лейтенант Колчак немедленно подал начальству просьбу о переводе из штата Академии Наук в Морское ведомство, после чего сразу выехал в Порт-Артур. И по пути, в Иркутске (как говорится, не снимая лыж), буквально мимоходом он умудрился обвенчаться со своей невестой, которая бегала за ним целых четыре года. Все бы хорошо, да только отважный морской офицер и полярный исследователь в политике разбирался ничуть не лучше, чем свинья в апельсинах. И потому Павел Павлович Одинцов принял решение постараться держать этого человека поближе к «северам» и подальше от бурлящих столиц. Верховный правитель «в тот раз» из него получился откровенно никакой, что, собственно, признавали даже противники большевиков.

Кстати, узнав о возможности всплыть на полюсе и высадить исследовательскую партию (как описал Жюль Верн в романе «Двадцать тысяч лье под водой»), Колчак загорелся идеей организации дрейфующей экспедиции с собой в роли начальника экспедиции. Пришлось объяснять, что с бухты-барахты такие дела не делаются, и что, помимо жгучего желания, нужна тщательная подготовка. Но идею мы запомнили. Пока наши атомоходы на ходу, в гости на Северный полюс можно будет сходить не раз и не два. Но это будет потом, а пока мы заглянем на полюс с краткосрочным визитом.

Вторым нашим гостем был не менее знаменитый писатель, журналист и авантюрист Джек Лондон, который никак не мог пройти мимо такой возможности и как клещ вцепился в возможность подводного плавания через полюс. Да черт с ним, с полюсом; возможность хотя бы просто подводного плавания в семь тысяч морских миль буквально вскружила ему голову. Тут надо сказать, что личный писательский график знаменитого автора по сравнению с нашей историей претерпел существенные изменения. Если в нашем прошлом эта война не вызвала в Джеке Лондоне большого эмоционального отклика, то на этот раз он не уставал марать бумагу, занося на нее свои впечатления и главы нового романа, героями которого, как я понимаю, станем все мы, пришельцы из будущего.