Императрица Ольга

В двадцатом веке новые территории уже нельзя просто застолбить, как это делалось в прежние века; теперь за них требуется воевать с другими такими же европейскими державами.

Первой на этот путь встала именно ваша страна, под шумок с легкостью разгромившая Испанию и захватившая контроль над Кубой и Филиппинами. Быстро развивающейся американской промышленности требовалось дешевое колониальное сырье, и она его получила. При этом у ваших правителей не возникло даже мысли о том, чтобы высаживать десант в Испании и захватывать Мадрид. Зачем такие сложности, если цель войны уже достигнута и от поверженной жертвы можно даже не ждать попытки реванша. Мозги европейских стратегов устроены совершенно по-другому. С тех пор как распалась империя Карла Великого, европейские страны ощущают себя крысами, запертыми внутри канатного ящика, и ведут себя соответственно. Девяносто процентов всех войн эти страны вели между собой, и исключения только подтверждали правила. Зачем где-то на другом краю земли воевать за колонии, когда можно сокрушить находящуюся поблизости европейскую державу и получить ее колонии в виде контрибуции при заключении мирного договора? Поэтому следующая война будет общеевропейской, и на кону будет стоять не больше и не меньше как мировое господство. Последний раз подобную попытку захватить гегемонию в Европе совершал Наполеон, и кончилась она для него и для Франции весьма печально… Сейчас, когда память о тех событиях уже подвыветрилась, европейские страны присматриваются друг к другу и определяют, кого назначить наиболее удобной жертвой, а кого самой вероятной угрозой… Во второй номинации сейчас, безусловно, лидирует Германия, являющаяся естественным врагом Франции и Британии, а что касается жертвы, за счет которой будет осуществлен новый виток капиталистического развития… – Немного помолчав, мистер Одинцов добавил: – В любом случае, после победы над Японией Россия из категории возможных жертв уже вышла, к тому же нам не нужны чужие колонии, и таскать каштаны из огня для любой из европейских стран мы тоже не собираемся. Союз с Францией будет расторгнут. Нам не нужны такие союзники, которые бросают нас в самый трудный момент. Пусть французы, немцы, британцы, австрийцы, итальянцы и прочие воюют между собой, если им так нравится, а мы останемся нейтральными и будем стоять над схваткой, которая нам совсем неинтересна. Но пусть поберегутся те, кто примет наше миролюбие за мнимую слабость. Те, кто совершат такую ошибку, жестоко об этом пожалеют.