Оковы для призрака

По иронии судьбы, стражи выследили их и убили. Таша растила Кристиана, пока он не поступил в школу, и была одним из лидеров той группы мороев, которые хотели сражаться.

Шрам не мешал мне восхищаться ею и считать красавицей. Судя по поведению моего отца, он придерживался того же мнения: налил ей бокал шампанского и сказал какую-то фразу, отчего она рассмеялась, потом наклонилась к нему, словно говоря что-то по секрету, и он тоже рассмеялся. У меня прямо челюсть отвисла. Даже издалека было видно, что они флиртуют.

– Бог мой… – пробормотала я и торопливо обернулась к Кристиану.

Он, похоже, испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, его забавляла моя неловкость, а с другой – ему самому было не по себе при виде того, как женщина, к которой он относился как к матери, кокетничает с человеком, имеющим репутацию гангстера. Потом он снова перевел взгляд на Джил и продолжил разговор.

– Не волнуйся, ты прекрасно обойдешься без меня, – сказал он. – Тут есть и другие. Не успеешь оглянуться, как вокруг тебя соберется целый клуб супергероев.

Я снова улыбнулась, но внезапно ощутила затопивший меня поток ревности, такой мощный, что все добрые чувства разлетелись вдребезги. Вздрогнув, я оглянулась и заметила на другом конце комнаты Лиссу, вперившую в Кристиана убийственный взгляд.

Стоит упомянуть, что раньше Кристиан и Лисса встречались. Нет, не просто встречались; это было нечто большее. Они любили друг друга и, честно говоря, продолжали любить до сих пор. К несчастью, кое-какие недавние события внесли напряженность в их отношения, и Кристиан порвал с ней. Он по-прежнему любил ее, но перестал ей доверять. Так получилось, что Лисса на какое-то время утратила контроль над собой, когда другой пользователь духа, Эйвери Лазар, постаралась подчинить ее себе. В конце концов мы сумели остановить Эйвери, и сейчас она находилась в психиатрической больнице, как я слышала. Теперь Кристиан понимал причины ужасного поведения Лиссы, однако былые их отношения не вернулись. Вначале Лисса впала в депрессию, которая постепенно начала сменяться гневом.

Она заявляла, что не хочет больше иметь с ним ничего общего, но наша внутренняя связь открывала мне ее подлинные чувства: она ревновала его к любой девушке, с которой он разговаривал, и в особенности к Джил, поскольку теперь он проводил с ней много времени. Я-то знала, что никакой романтикой тут и не пахнет: Джил боготворила его как мудрого учителя, и только. Если она и была в кого влюблена, то разве что в Адриана – он всегда обращался с ней нежно, словно с младшей сестренкой. В общем, мы все к ней так относились.

Кристиан проследил за моим взглядом, и его лицо застыло.