Окончательный приговор

Сонная рассветная Москва мне всегда нравилась несравненно больше суетливой и бестолковой, какой‑то слегка озлобленной Москвы дневной. В это время в городе можно даже дышать, даже ехать, опустив в дверцах стекла. И это давало ощущение радостной свободы."

"Мы поехали. Вальтер устроился в «Волге» старшего лейтенанта Корчагина, поскольку места там было несравненного больше, нежели в моем «Джимни». На свободных от движения дорогах столицы преимущество в верткости и возможности маневра у меня терялось, и потому мне стоило некоторого труда не отстать от Вадима, потому что его «Волга» и разгонялась хорошо, и ехать была способна быстро.

Первую остановку, отмотав уже приличное расстояние и напрочь забыв, что где‑то там за спиной существует столица, в которой нас упорно ищут, мы совершили около восьми утра рядом с придорожным кафе, где уже стояло несколько легковых машин и две большегрузные фуры с иностранными номерными знаками и расписными рекламными тентами.

Мы поставили машины у входа и отправились в заведение попить кофе. Вальтер кофе не любил, и потому с нами в кафе не пошел. Он всю дорогу сладко спал, и на остановке хотел продолжить это же приятное занятие. После мощного препарата старого китайца организм старшего прапорщика, видимо, начал интенсивно восстанавливаться, а лучшее восстановление, как известно, идет во время сна.

Мы вошли. В кафе за столиками сидели несколько человек. В дальнем углу у окна шестеро дальнобойщиков завтракали за составленными вместе двумя столами. Этих можно было определить сразу. Номера машин иностранные, и разговор за столами не на русском. Судя по лицам и по росту, или прибалты, или скандинавы. Остальные посетители путешествовали на легковых машинах, и легко было определить, что они засиживаться и долго отдыхать здесь не намерены.

Мы взяли по чашке двойного кофе и пристроились за свободным столиком в углу по диагонали от дальнобойщиков. И только сели, как один из них вскочил, глядя в окно, что‑то громко сказал, и все они друг за другом побежали на улицу.

– Похоже, их машины грабят, – равнодушно проговорил Вадим, громко зевнул и попробовал кофе. – Нормальный. От такого я сразу проснусь. А то за рулем глаза закрываются.

Я с отвращением сделал несколько глоточков. Кофе, на мой вкус, мало чем отличался от того китайского пойла, которым мы потчевали с подачи полковника Переславцева бедного Вальтера. Впрочем, пойло я попробовать не удосужился, а только нюхал. Запах слегка отличался, но что‑то неуловимое общее присутствовало.

С улицы послышался шум. Те из посетителей, что сидели ближе к окнам, обернулись и стали следить за происходящим.

– Дерутся, – сделал вывод Корчагин, и сделал еще один глоток.

– И пусть дерутся, – согласился я.