Окончательный приговор

Оставалось удивляться, как он умудрился добраться до пионерского лагеря на велосипеде. Ведь ехать пришлось больше часа. Именно эта поездка меня и смущала. Если ехал и не вопил от боли на все ближайшие улицы, если добрался – значит, был запас сил. И сейчас этот запас должен остаться. Но, в принципе, в шоковом состоянии боль ощущается не так остро. Наверное, у Хоста был затяжной шок. Я слышал, такое случается.

– Ты рану рукой придерживай, – посоветовал Корчагин. – Сам не напрягайся, а руку напрягай – и прижимай. Я в госпитале так и ходил. Рана уже зажила, боли, помнится, уже не было, а рука все равно к боку тянулась. Для подстраховки.

– У тебя серьезнее дело было… – сказал Вальтер.

– А что у тебя было? – поинтересовался я у Корчагина.

Мы с ним служили в разных бригадах, и друг о друге знали меньше, чем хотели бы знать.

– Пуля в печени. Со спины на излете достала. Как вырезали, естественно, не помню. Под общим наркозом. Но, когда анестезия прошла, это хорошо помню. Я все рвался спинку кровати съесть. Хорошо хоть, кровать железная была. Деревянную спинку я бы обязательно сгрыз."

"– Представляю, – сказал я, вспоминая, как однажды пуля ударила меня в область печени. Бронежилет спас. Выстрел был с короткой дистанции, и сила удара самой пластины бронежилета в тело была такой мощной, что через три шага я просто упал без сознания носом в камни.

Мы не поддерживали Вальтера под руки, когда выходили из помещения. Ему следовало самому привыкнуть к новому состоянию. Мы ждали около машин, наблюдая за процессом интенсивной акклиматизации, и за тем, как горит в какой‑то большой кухонной кастрюле политая бензином окровавленная одежда старшего прапорщика, а он ходил в одну и в другую сторону. И зажимал бок рукой. Потом попробовал зажать бок локтем. Так ему больше понравилось, да и внимания со стороны это привлекало меньше. Более того, Вальтер засунул руку в карман джинсов. Хорошо сообразил. Вообще со стороны незаметно было, что он локтем рану придерживает. Главное, чтобы наклейку из пластыря не сорвать. Тогда может открыться кровотечение.

Пяти минут Вальтеру хватило, чтобы на лице выступила обильная испарина, хотя утро было не жарким. Еще через пять минут испарина прошла, и он готов был улыбнуться своим неулыбчивым лицом.

– Поехали. Я готов.

Мы тем более были готовы.

– Тебя из гаража забрать? – предложил Корчагин свои услуги.

– Сам доберусь, – отказался я.

Я вообще люблю одиночество, и стараюсь чаще оставаться без компании. Разве что с книжкой в руках. И потому решил добраться до дома городским транспортом. Это Вальтеру трудно было бы в метро толкаться. Но меня раны не беспокоили.

Выехали мы вместе, так и не увидев сторожа. Быстро въехали в Москву.