Околдованная

Если бы у нее кто-то был, с кем можно было бы поговорить, излить кому-то свое отчаяние. Священнику? Нет, он бы не понял, только осудил. Все бы осудили. Но разве не этого хотела она сама? — Чтобы кто-то осудил ее, заставил упасть на колени, подвергнул телесному наказанию, бил ее? Но все это никогда бы не вернуло ей ребенка.

Была еще одна причина ее мучений — оставленный ею младенец не был крещен. Если бы она могла пойти туда и поискать… Нет, пойти туда снова, никогда, никогда!

Попросить священника? На это она тоже не могла бы решиться. Трусость! Страх перед тем, что она бы там нашла. Она была заблудшая, виновная…

Суль начала уставать от беспрерывной тряски во время езды. Кроме того, ей хотелось есть. Силье вынула сундучок с едой, взятый с собой, и дала ей два пирожка.

— Дай один кучеру, — сказала она.

Суль сразу же это исполнила. Кучер с радостью принял от нее еду.

— Благодарю тебя. Не хочешь ли немного посидеть рядом со мной?"

"Суль, конечно, хотела. У нее собственные пристрастия в отношении мужчин, с улыбкой думала Силье. Дома ее любимцем был работник. А сейчас кучер. Она сидела, круглая, как шарик, из-за многослойной зимней одежды, которую на нее надела Грета, и держала на вожжах маленькую ручку. Время от времени она оборачивалась, чтобы убедиться, что Силье видит, как прекрасно она тут сидит.

Пейзаж был диким и непривычным. После того, как исчезла панорама долины, они стали подниматься между черными обрывистыми горными стенами. Дороги давно больше не было, но кучер явно хорошо знал, где можно проехать. Силье озабоченно посматривала на следы от колес, оставшиеся на снегу — хорошая подсказка преследователям! Они ехали вверх по течению реки. Горное ущелье защищало от самых сильных снежных бурь, так что снег на дне ущелья был совсем неглубок. Во всяком случае, лошади легко справлялись с ним. Но чем выше они поднимались, тем плотнее и глубже становился снег.

Как долго им еще ехать? Куда бы Силье не посмотрела, везде была унылая пустошь. Ветер завывал на перевале, через который пробивала себе путь река. Она была покрыта причудливыми наледями. Вода булькала и хлюпала в глубоких ямах, извергалась каскадами и застывала льдом. Ущелье было местами таким узким, точно улицы Тронхейма с высокими домами по обе стороны. Только здесь не было ни единого человека, ни единого дома. Здесь была только опасная река, которая стремительно текла рядом, совсем рядом. Порой Силье цепенела от страха и судорожно обнимала Дага, когда повозка проезжала по самой кромке реки. Она замечала, что тогда даже лошади испытывали страх.

Наконец они выбрались из тесного ущелья на равнину. Горы отступили назад, и задул ветер. Леденяще обжигающий, он собирал снег в плотные сугробы.