Околдованная

Значит, это тяжелая обуза?

— Тяжелее, чем ты можешь вообразить.

— Тот, особый избранник, о котором вы сказали… который должен унаследовать больше сверхъестественных качеств, чем когда-либо видели люди… это вы?

Он откинул голову назад и засмеялся невеселым смехом.

— Я? Нет! Я не отмечен так ужасно, у меня не так много способностей. Я только необычно восприимчив к чувствам людей, и у меня лечащие руки. Нет, мы имели в нашем роду других ужасных отпрысков… Нет, тот избранник едва ли еще родился. И я должен сделать так, чтобы он вообще не родился!

Она посмотрела на него вопросительно.

— Я дал себе обещание, что злое наследство вымрет со мной. Никогда не лежать в объятиях женщины… чтобы опасное семя, которое я ношу, не распространялось дальше.

Силье опустила глаза, она не хотела, чтобы он прочел ее мысли, надежду, которой она лишилась именно сейчас. Его нежелание, чтобы она пришла сюда в его хижину… могло иметь какую-то связь с…? Нет, конечно, нет!

Но она вынуждена задать еще один вопрос.

— Если вы верите в «одного избранника», то вы верите и в силу прорицания первого Тенгеля?

Волчья усмешка сменилась раздражением."

"— Собственно, нет. Я думаю, как уже сказал, что просто было что-то, что он придумал. Но наследство само по себе — такая тяжелая обуза, что я не хочу нести ее дальше.

— Вы единственный в вашем поколении?

— Да. Одно время мы думали, что моя сестра тоже получила злое наследство, но, к счастью, она избежала этого. Тогда она покинула горы, Силье. Покинула их ради любви и поселилась в Тронхейме вместе со своим мужем, не решившись рассказать, что она из Людей Льда, потому что таких задерживают и убивают на месте. Затем тело сжигают, а пепел зарывают глубоко в землю, чтобы он не распространял колдовства. Мы слышали, что моя сестра родила двух дочерей, Ангелику и Леонарду. Это ее я хотел посетить в тот вечер, когда встретил тебя, Силье. Мы беспокоились за нее и детей. Но я их так и не нашел. Силье сидела, устремив взгляд в пространство.

— О чем ты думаешь? — спросил он. — Ты кажешься такой напряженной.

— Сколько лет было маленьким дочерям?

— Младшая была грудным ребенком. «Надда… Леонарда?»

— Тенгель…

— Ну, наконец, ты назвала меня по имени, — пробормотал он.

Силье была так взбудоражена, что едва обратила на это внимание.

— Тенгель… Боже мой, я полагаю…

— Что же?

— Я думаю, твоя сестра умерла.

Он оцепенел.

— Почему ты так думаешь?

— Ты знаешь, как я нашла Суль, не правда ли? У мертвого тела матери. Красивая женщина с черными кудрями и темными глазами. Когда мы, Суль и я, услышали плач грудного ребенка в лесу, девочка потянула меня туда и лепетала все время «Надда». Я сразу сообразила, что у нее был, возможно, маленький брат или сестра с похожим именем. Ребенок, который, явно, умер от чумы.