Околдованная

Девочка бегала по церкви и приводила их в отчаяние своей неуемной энергией. Снова и снова Силье приходилось снимать ее с кафедры или галереи, снова и снова ребенок пытался вскарабкаться наверх, к Бенедикту. В конце концов они были вынуждены привязать ее канатом на хорах, это помещение было в то время свободно от всякого реквизита.

Каждый из них расписывал свое, как в прошлый раз. Силье получила на этот раз более трудную задачу, она должна была расписывать нимбы вокруг голов ангелов. Она справилась с задачей блестяще.

— В тебе есть искра Божия, — сказал Бенедикт.

А теперь пойдем, посмотришь на то, что я сделал вчера, когда тебя не было.

Она последовала за ним в один из боковых нефов. На одном из небольших сводов он нарисовал сцены из Страшного суда. Силье увидела именно то, что он хотел ей показать. Это была наполовину сделанная иллюстрация на тему соблазненной девственницы.

Покраснев, она отвернулась. Бенедикт рассмеялся.

— Она похожа на тебя, не правда ли? Лицом. Остальное я должен был только представить себе. Это было не так трудно.

Силье не могла вымолвить ни слова, так она была возмущена. Ей казалось, что картина не отдает должного ее достоинствам. Ее собственный живот гораздо более плоский, а грудь у нее больше, чем у этого… этого урода.

— Я выгляжу не так! — выпалила она.

— Вини в этом себя, — засмеялся Бенедикт. — Ты же не хотела позировать. Но я могу внести изменения. Только скажи мне, что тут неправильно.

Правильным было бы повернуться и уйти отсюда, демонстрируя возмущение. Но Силье казалось невыносимым то, что ее лицо будет сидеть на этом теле грушевидной формы. Тогда она сделала несколько быстрых движений руками над картиной. Бенедикт смотрел одновременно и на нее.

— Да, ты права, ты относишься к типу стройных женщин с красивой грудью и узкими бедрами. Это легко исправить. Но мы должны нарисовать здесь так же Дьявола. Впрочем, он подождет. Сначала мы должны закончить с фельдмаршалом Смерть."

"Теперь Силье бывала в церкви каждый день. Она пыталась, как могла, скрывать, что с ее ногой было не совсем хорошо. Суль больше не брали, так как приходилось тратить слишком много времени, чтобы держать ее в руках. И каждый день Силье надевала на себя красивый бархатный плащ. Бенедикт сказал ей как-то во время поездки:

— Ты гладишь плащ рукой, словно любовника.

— Только потому, что бархат такой мягкий, — возразила она.

— Но то, как ты завертываешься в него и вдыхаешь его запах — это тоже как-то связано со структурой материи?

Она выпрямилась на сиденье.

— Я никогда не имела такой красивой одежды, в этом все дело, — пробормотала она взволнованно.

На четвертый день Бенедикт убедился, что Силье так продвинулась в своем уменье, что решил дать ей более трудную задачу.