Око Мира

Глаза Байара расширились, когда инерция удара вынесла его из равновесия, когда Страж тотчас ударил руками и ногами так стремительно, что Перрин не был уверен в увиденном. В чем он был уверен, так это в том, что Байар обвалился пустым мешком. Не успел еще падающий Белоплащник опуститься на землю, а Страж уже стоял на коленях и задувал фонарь.

Во внезапно вновь возвратившейся тьме Перрин слепо заморгал. Лан будто опять исчез.

— Это и в самом деле?.. — сдавленно вскрикнула Эгвейн. — Мы думали, вы погибли. Мы думали, вы все мертвы!

— Пока еще нет. — Низкий шепот Стража был чуть окрашен весельем.

Руки Лана коснулись Перрина, нащупали путы. Почти без усилия, чуть потянув, нож разрезал веревки, и юноша освободился. Тупо ноющие мышцы запротестовали, когда он сел прямо. Потирая запястья, Перрин всмотрелся в сереющий холмик, что отмечал Байара.

— Нет, — тихо ответил голос Лана из темноты. — Я не убиваю, если это не входит в мои намерения. Но он некоторое время никого не будет беспокоить. Хватит вопросов, и лучше дай-ка пару их плащей. Времени у нас не много.

Перрин подполз к лежащему Байару. Ему пришлось перебороть себя, чтобы притронуться к нему, а когда он почувствовал, как поднимается и опускается грудь Белоплащника, то чуть не отдернул руку. По коже юноши пробежали мурашки, но Перрин заставил себя отстегнуть и стянуть с Байара белый плащ. Несмотря на слова Лана, ему казалось, что вот-вот Белоплащник с лицом-черепом встанет. Он торопливо пошарил вокруг, отыскивая свой топор, затем пополз к другому охраннику. Поначалу ему представилось странным, что он не чувствовал отвращения, коснувшись этого потерявшего сознание солдата, но тут же ему в голову пришло объяснение. Все Белоплащники ненавидели его, но это было по-человечески понятное чувство. Байар же не испытывал ничего, разве лишь то, что Перрин должен умереть, но в этом не было ни капли ненависти, вообще никаких чувств. Сжимая два плаща в руках, Перрин повернулся... и его охватила паника. В темноте он вдруг потерял ориентировку, он не знал, как найти Лана и Эгвейн. Ноги его приросли к земле, страшась ступить и шаг. Даже Байара, без его белого плаща, скрыла ночь. Не было ничего, по чему можно бы было определить свое местоположение. Любой неверный шаг может завести Перрина в самый центр лагеря.

Перрин заковылял на шепот Лака, пока его не остановили чьи-то руки. Неясной тенью вырисовывалась Эгвейн, лицо Лана казалось размытым пятном; тела у Стража будто вовсе не было. Перрин чувствовал их взгляды на себе и раздумывал, нужно ли что-то объяснять.

— Наденьте плащи, — тихо сказал Лан. — Живо. Собирайте свои вещи. И ни звука. Мы еще в опасности.

Перрин торопливо сунул один из плащей Эгвейн, испытывая облегчение, что не пришлось рассказывать ей о своих страхах.