Совдетство. Школьные окна

 – Дай-ка мне его сумку! Вот так – хорошо. А с виду и не скажешь, что шпана.

– Хулиганье теперь всякое попадается. Приходит призывник, мамин сынок из профессорской семьи, а матерится как грузчик.

– Бывает, сталкивался: на вид ангелок, а на самом деле матерый наводчик.

– Что с ним делать-то будем, Павел Назарович?

– Сначала к нам отведем. Пусть полюбуется на дело рук своих, архаровец. Поговорим с ним по-мужски, вопросы зададим.

– Правильно! Он же не один был.

– Спросим: кто таков, откуда? Может, все-таки не из нашей школы…

– Ты зачем окна бил, вредитель? – снова тряхнул меня пахучий лейтенант. – Двоек, что ли, нахватал? Училке мстишь?

– Я… я… без троек… учусь… – пролепетал я, отворачиваясь, чтобы не дышать на них той гадостью, что пришлось пить.

– А вот врать старшим не надо! – Костя пнул меня коленом.

– Где шапка-то его? – завертел головой Ипатов. – Простудится еще…

– Вон валяется… Я сейчас принесу…

– Ты его лучше держи! – Бывший директор шагнул в сторону и, кряхтя, поднял мою ушанку, распластавшуюся на земле, будто дохлая ворона, и нахлобучил на меня.

– А потом? – спросил Костя.

– Милицию вызовем и сдадим с рук на руки. То-то Антонов обрадуется.

– Павел Назарович, пока будем ждать наряд, сеанс начнется. Я и так еле к вам вырвался. Теперь до самого парада буду в казарме как пришитый сидеть.

– Ничего, они быстро приедут.

– Я больше не бу-у-уду… – словно издалека донесся мой жалобный голосок, какой-то совершенно детсадовский.

– Это ты брось, щенок! Поздно скулить. Отвечать будешь по всей строгости закона! – злорадно хохотнул пахучий лейтенант, он почти нес меня за шиворот к крыльцу, и я едва касался ногами земли, точно кукла-марионетка Гурвинек.

– Костя, пусть уж сам идет, – посоветовал Ипатов. – Оторвешь воротник – его еще и отец вдобавок выпорет.

– Ничего, мне не тяжело. Зато не вырвется – точки опоры нет.

– Отец-то у тебя есть? – поинтересовался Ипатов.

– Это хорошо. Мы с ним еще побеседуем про то, как он сына воспитывает. Фамилия?

– Ы-ы-ы-ы… – заплакал я, представляя себе, как Тимофеич одним кавалерийским рывком выдергивает из брючных лямок ремень.

– Глаза ребенку не выстегай! – благим матом кричит Лида.

– Москва слезам не верит! – хохотнул Костя. – Нет у него, Павел Назарович, фамилии. Найденыш. Сын полка. Ничего, мы про тебя все узнаем! Вот и пришли…

– Ноги хорошенько вытри! – приказал Ипатов.

– Вытирай ноги, зараза!

– Костя, это я тебе сказал!

– Ага, так точно, сейчас. Вот уж вляпался так вляпался…

Он остался у крыльца, очищая с помощью жухлой травы и скребка, врытого в землю, подошву от прилипшей дряни. Бывший директор, перехватив мой воротник, потащил меня вверх по ступенькам, открыл дверь и втолкнул в теплую прихожую.