Совдетство. Школьные окна

– Ну, пойдем, салага, продуешь балласт! А вам, гражданочка, лучше здесь подождать, место у нас режимное, даже сортир… – останавливает он Лиду, рванувшую было с нами.

Мужичок открывает своим ключом деревянную дверь в мраморной кладке, и мы попадаем в длинный коридор с серыми железными шкафами вдоль зеленых стен, по которым густо ветвятся толстые провода. И вот, наконец, он, приветливо журчащий унитаз.

– Быстро, пацан, по-стахановски, а то нагорит мне по первое число!

О, счастье долгожданного облегчения! Наверное, такой безграничной радости я не испытывал, когда мне купили велосипед. А на следующий день я громко, так, чтобы слышала Шура, рассказываю на перемене друзьям, как побывал в секретных помещениях метрополитена, куда посторонним вход строго воспрещен.

– Как же тебя пустили?

…И вдруг с разбегу я врезался лицом в пружинистую преграду… Что такое? Почему? Зачем? Ощупав пальцами препятствие и всмотревшись, я понял: передо мной решетка, достающая до самой крыши гаражей, точнее, рама от железной койки с металлической сеткой, и она полностью перекрыла проход. Я наддал плечом – ни с места: приварили или посадили на длинные шурупы. Карабкаться вверх бесполезно: покатые кровли почти соприкасаются краями, между ними узкий, сантиметров пятнадцать, просвет, не протиснешься. Значит, надо вернуться, пока не поздно, и бежать к лазу, через который ушел Сталин, там можно спрятаться за дровами, в темноте не найдут. Я стал осторожно выбираться из западни, стараясь на слух определить, куда свернула погоня. Кажется, они побежали за Серым и сейчас рыщут возле школьных ворот, а значит, у меня есть минута, чтобы стремглав пересечь спортдвор и юркнуть в тайный проход. 60 метров я пробегаю за 10,1 секунды. Успею! Должен! Иначе… Я выскочил из зловонной щели на свежий воздух…

Внезапная мощная рука схватила меня за шиворот, но я успел расстегнуть пуговицы куртки, оттолкнулся ногами от земли, выскочил из рукавов и взмыл в воздух, а двум болванам, упустившим меня, осталось лишь, запрокинув головы и разинув рты, смотреть, как я поднимаюсь все выше и выше…

Года три назад в «Пионерской правде» печаталась с продолжениями повесть «Ночной сокол» про летающего солдата по имени Иван Силин. Если коротко, история такая: один красноармеец во время войны получил тяжелое ранение, был на грани смерти, но выжил, вернулся в строй да еще вдобавок обрел невероятную способность летать, как птица. Под влиянием взволнованного чувства долга его тело становилось невесомым, устремлялось в распахнутое госпитальное окно и взмывало ввысь. Боец во сне, как лунатик, носился по бескрайнему небу, выделывая фигуры высшего пилотажа, а поутру возвращался на больничную койку.