Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны \

Это не навязанная связующая магия, не драконьи чары, а простое счастье быть любимой и любить в ответ.

Когда мы, наконец, становимся единым целым, это похоже на то, что я прошла во время брачного ритуала: первая боль от перехода, а потом безграничное ощущение свободы и полета. Все выше. И выше. И выше. Чтобы потом сложить крылья и сорваться вниз вместе с Родером, а потом сгореть в испепеляющем огне удовольствия.

— Это мой первый день вне службы за… долгие годы, — произносит Родер, прижимая меня ближе к себе. — Но теперь, пожалуй, мне придется почаще это практиковать.

Мы лежим в объятиях друг друга, в который раз пытаясь восстановить дыхание. Его пальцы нежно гладят мою спину, а губы касаются виска.

— Я люблю тебя, — шепчет он, а мое сердце снова сжимается от искрящей нежности в его голосе. — Ты даже не представляешь насколько.

— Представляю, — улыбаюсь я, слушая, как бьется его сильное, уверенное сердце.

Я чувствую Ириди теперь полностью, всю, как часть себя, а не просто голос в моей голове. Вот оно какое, единство душ.

— Ариелла, — тон его голоса меняется. — Я бы очень хотел, чтобы этот день продолжался бесконечно, а мы могли бы наслаждаться друг другом снова и снова. Но…

Я вздыхаю и поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза.

— Я все понимаю, — отвечаю ему. — Не все битвы еще выиграны. И не всем раздали заслуженное.

Он кивает:

— Я не намерен выдавать никому, что ты из другого мира, что ты моя истинная и что у тебя есть… Ириди, — Нортон вернулся в состояние серьезного королевского генерала. — Приложу все усилия, чтобы это осталось нашей тайной. Но я не могу гарантировать, что все пойдет по плану. Ты уверена, что готова выступить в суде? Они могут… потребовать, чтобы Ксаррен применил свой Дар на тебе."

"— Этот Ксаррен… Ты говорил, что сам бы к нему обратился. Даже несмотря на то, что он вредный.

Нортон кивает.

— Тогда… Я готова.

Глава 55

В зал, где проходил суд над моим мужем, я попала в числе немногочисленных свидетелей и под плотной вуалью на лице. Такие носят вдовы, чтобы никто не видел их опухших от слез глаз. Я осталась на одном из задних рядов, и теперь меня не видит никто, зато мне все прекрасно видно и слышно.

Родер хоть и занимает место на скамье обвиняемых, держится достойно, даже с легкой иронией: он знает, что вся бравада Фирхомбахера — пшик, как и все доказательства, которые лопнут как мыльный пузырь, стоит мне появиться.

Нортон сразу же находит меня, но тут же отворачивается, потому что раньше времени обо мне никому не стоит знать.

Но во всем этом есть один нюанс: если они потребуют, чтобы Ксаррен заглянул в мою голову, ему станет известно много. Слишком много. В том числе то, что настоящей Ариеллы больше нет.