Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны "У Черных скал"

— А ты? Лезешь в самое пекло! Если что-то где-то случается, я уже даже не сомневаюсь, кого надо искать рядом!

— Если б я за Ойлином не пошла, мы бы, наверное, сейчас с тобой не разговаривали! — продолжает упорствовать Айтина. — И вообще, следил бы за своей любовницей!

— Она мне не любовница! — не хочу сейчас даже думать об этой дуре, которая не сочла нужным услышать меня. — И с ней я разберусь позже.

Обязательно разберусь так, чтобы она даже думать забыла обо мне. Раз не понимает уговоров, буду действовать силой, и плевать, что она все же женщина.

— Тогда прекрати рычать на меня, — Айтина не замечает, похоже, сама, что подается вперед, оказываясь совсем рядом. — Какое тебе вообще до меня дело? Что ты привязался?

Если бы я сам знал! Но, кажется, я действительно связан с ней, а она лезет в пекло, подвергает себя опасности и… даже не думает об этом!

Внутри злость, переживание и что-то еще, чему я все еще не хочу осознанно давать определение, смешиваются во взрывоопасную смесь.

А я не могу отвести взгляд. От того, как гневно раздуваются ноздри Айтины, как вздымается грудь от частого дыхания, как чуть подрагивают губы от сдерживаемых эмоций. Она слишком близко. Опасно близко.

«Возьми ее», — рычит внутри Грон, и впервые я полностью согласен с драконом.

Секунда, всего один взгляд Айтины и… в ушах гремит, а я зарываюсь пальцами в мягкие гладкие волосы, притягиваю к себе хрупкое тело и впиваюсь в эти дерзкие губы, которые только что метали в меня обвинения.

Сладко, но при этом остро. Как пряники с имбирем, которые в детстве готовили в доме отца зимой.

Поцелуй выходит жадным, почти грубым — вся накопившаяся страсть, все невысказанные чувства прорываются в нем. Айтина ахает от неожиданности, приоткрывая губы, и я пользуюсь этим моментом, углубляя поцелуй.

Я чувствую, как она на мгновение застывает, а потом… потом отвечает. Неумело, неуверенно, но от этого еще более волнующе.

Мои пальцы скользят по ее затылку, чуть оттягивая волосы, заставляя ее запрокинуть голову. Исследую ее губы, пробуя на вкус, запоминая каждое ощущение. Руки Айтины сначала упираются мне в грудь, словно пытаясь оттолкнуть, но постепенно сопротивление ослабевает, и она цепляется за мою рубашку.

Ее дыхание сбивается, и я чувствую, как она дрожит в моих руках. Чуть отстраняюсь, но не отпускаю, просто даю ей возможность вдохнуть. Смотрю в ее затуманенные глаза, на припухшие от поцелуя губы, на румянец, заливающий щеки.

И понимаю, что отпустить теперь Айтину — все равно что оторвать часть себя. Но, бездна! Между нами столько «но».

Внезапно что-то меняется: девушка напрягается и уже всерьез упирается в мою грудь, уворачиваясь от поцелуя, отчего мои губы касаются скулы, на которой я ощущаю солоноватую горячую каплю.