Охотники Селесты

Завтра должны приехать старшие племянники. После того как я перебрался на Алтай, родственникам потребовалось больше трех лет, чтобы смириться с моими закидонами, а потом ничего, даже детей ко мне стали присылать на каникулах. Тех даже убеждать было не надо. Мопеды, удочки, охота, дальние походы в тайгу. Такое не забывается. После целого лета с дядей Сережей, пацанов приходилось выковыривать отсюда силой. Да и для меня эти визиты стали чем-то необходимым. Только прожив полвека, я оценил всю прелесть рождения детей. К сожалению, время откатить назад было нельзя. И я смирился, отдавая всего себя племянникам и племянницам. Я решил наловить свежей рыбки к их приезду. Свежепосоленный хариус, да с картошечкой, то что нужно для встречи гостей.

И это, не считая самодельной бастурмы из оленины, и прочих даров леса. Завел свой любимый мотоцикл «Минск» с коляской, восстановил его из натурального хлама, и покатил на свое секретное место. Снасти из коляски я даже не вынимал. Так как выкатывался из дома по темноте, никого из соседей не застал. Утренний холодок бодрил. Узкая дорожка гладко стелилась поз колеса. Мотоцикл мягко трещал низкооборотным двигателем. Пусть скорость на нем большую не развить, но проехать можно было где угодно. Рассвет встречал на берегу небольшой заводи у быстрой речки. Именно тут, где вода замедлялась были самые большие уловы. Пока разложил снасти, пока закинул, поднялось яркое летнее солнышко, ради таких вот роскошных рассветов, и не менее красивых закатов я и поселился в этих глухих местах. Грудь разрывалась от восторга от всей этой красоты. Но внезапно раздался странный свистящий звук, а дальше темнота…

Глава 1. Резкий поворот

Пришел я в себя от резкого холода. Сознание не хотело выплывать из уютной темноты, как будто догадываясь, что там будет плохо и больно. Все тело казалось было проморожено насквозь, кости ломало и крутило в жесточайшем ознобе. Внезапно я почувствовал, как меня подхватили и понесли, положили на какую-то мягкую упругую поверхность, а затем сознание снова отключилось. Как долго длилось мое беспамятство, не знаю. Не было сил не только думать, но даже дышать. Повторное пробуждение было намного комфортней, и самочувствие было почти хорошим. Сохранялась отупляющая слабость, но я хотя бы уже мог думать. Когда открыл глаза, появилось сильное желание закрыть их опять. Пересилив себя, огляделся. Я находился в какой-то лаборатории, по крайней мере, так мне показалось. Стены из мягкого светло бежевого пластика, много разной аппаратуры, о сути которой я даже не пытался гадать, все равно ошибусь. Вообще-то от медицины меня бог как, уберег, поэтому и не понятно было назначение приборов.