Охотники и жертвы

Как бы то ни было, большинство стражей – мужчины, а значит, мороев гораздо больше, чем стражей. Большинство парней-дампиров смиряются с тем, что у них не будет детей. Они знают: их задача – защищать мороев, пока их сестры и прочие родственницы растят детей.

Некоторые женщины-дампиры, вроде моей матери, считают своим долгом становиться стражами – даже если это означает, что они не смогут растить собственных детей. После того как я появилась на свет, она сдала меня мороям. Морои и дампиры начинают учиться в раннем возрасте, и к тому времени, когда мне исполнилось четыре, Академия, по существу, заменила мне родителей.

Ее пример и жизнь в Академии выработали во мне искреннюю веру в то, что дело дампира защищать мороя. Это часть наших традиций и единственный для нас способ существования. Вот так просто.

Именно поэтому поступок стража Бадики произвел шокирующее впечатление. Он покинул своего мороя и сбежал с женщиной-стражем, которая, соответственно, покинула подопечного мороя. У них даже не может быть детей, и к тому же две семьи окажутся не защищены. Какой в этом смысл? Никого не волнует, если подросток-дампир флиртует или взрослый дампир пускается в загул. Но долговременные отношения? В особенности если их составной частью является бегство? Полное расточительство. И позор.

Поболтав еще немного о страже Бадики, мы с Лиссой распрощались с Аароном. Выйдя наружу, я услышала странный скользящий звук, но слишком поздно сообразила, что происходит, – груда мокрого снега сползла с крыши церкви и упала прямо на нас. Стояло начало октября, и этой ночью выпал ранний снег, почти сразу же начавший таять. В результате мы намокли и дрожали от холода.

В основном досталось Лиссе, но и я взвизгнула, когда на волосы и шею пролилась холодная вода. Рядом вскрикнули и другие, задетые краем этой мини-лавины.

– Как ты? – спросила я Лиссу.

Ее пальто намокло, платинового цвета волосы свисали по сторонам лица.

– Х-х-хорошо, – ответила она, стуча зубами.

Я сняла пальто и протянула ей. Ткань была скользкая и плохо впитывала влагу.

Она послушалась, и тут на меня наконец напал смех, как правило сопутствующий таким ситуациям. Стараясь избегать взгляда Лиссы, я стояла с ее пальто в руках, пока она одевалась.

– Что же это ты без пальто ходишь, Роза? – сказал Ральф Саркози, необычно грузный, пухлый морой; я его терпеть не могла. – Твоя рубашка совсем промокла.

– Эту безобразную рубашку давно следовало бы сжечь. Она досталась тебе от какой-то бездомной бродяжки?

Мия. Она подошла и обвила руками Аарона. Ее светлые кудри были идеально уложены, на ногах – потрясающие черные туфли на высоких каблуках, которые на мне смотрелись бы несравненно лучше. Но нужно признать, они, по крайней мере, делали ее выше.