Охота вслепую

Вроде как я уже большой государственный чиновник, в кармане лежит заламинированная ксива с двуглавым орлом, вертушка в служебном кабинете на Варварке стоит, а я все по старинке — по лесам хоронюсь, как побегушник вонючий…

Сержант усмехнулся и огляделся по сторонам.

— Да так про тебя, видать, в Книге судеб написано. И никуда от этого не деться. Как и мне… — добавил он печально. — Оба мы с тобой побегушники. Оба обречены на эту охоту вслепую…

Последние несколько месяцев лейтенант Юрьев нельзя сказать, что был сверх меры загружен работой. Хотя ребята из его отдела землю рыли носом. По городу прокатилась волна квартирных краж, причем их жертвами становились в основном старые театральные актеры, антиквары и почтенные филателисты, в чьих домах хранилось накопленного за десятилетия добра на многие сотни тысяч рублей. Понятно, что случайно такие кражи не происходят, а значит, во всех случаях действовал умелый наводчик или группа наводчиков. Шум был поднят немалый: ограбленные старики писали гневные телеги во все высокие инстанции, требуя немедленно «найти и обезвредить» наглых грабителей… Полковник Лиховцев вяло отбрехивался от грозных министерских звонков из Москвы и от настырных адвокатов, представлявших интересы потерпевших. Руководитель следственной бригады майор Зимин даже получил от Лиховцева секретное «добро» на разговор с главным уголовным авторитетом Ленинграда, вором в законе Смоляным, с целью получить его содействие. Кражи явно совершили какие-то гастролеры, и по воровскому кодексу Смоляной был вправе если не сдать чужаков, то по крайней мере навести легавых на их поганый след…

Зимин взял с собой Степана Юрьева на встречу со Смоляным на всякий случай. Хотя никакой опасности для ленинградского опера предстоящая беседа не представляла, присутствие виртуоза-стрелка, видимо, придавало майору уверенности и повышало значимость его миссии. Да и молодому лейтенанту было любопытно поглядеть на живого авторитета, о котором ходило множество легенд, и главная та, будто бы он считался доверенным лицом самого Медведя, лидера московских законных воров, и держал в своих руках чуть не всю пищевую промышленность Ленинграда, все рестораны, винно-водочную торговлю и даже морской порт… Смоляной оказался сорокалетним мужчиной вполне приличной внешности, в дорогом костюме, при золотых часах, курившим импортные ароматные сигареты. При самом разговоре Степан не присутствовал — майор Зимин, представив Смоляному своего сопровождающего, попросил его подождать за стойкой бара, пока они с ленинградским паханом беседовали в кабинете ресторана «Астория».

После этого лейтенант Юрьев счел, что период его неофициальной опалы завершился.