Охота вслепую

Он явно (как и директор типографии Ленгортранса, вдруг с легким недоумением вспомнил Степан) не-испытывал ни малейшего беспокойства от общения с представителем правоохранительных органов. Широко зевнув, Кривошеин оглядел Юрьева.

— Активность проявляешь, продвинуться по службе хочешь? На третью звездочку пашешь? Ладно, ладно. Обеспечим мы тебе продвижение. А с хозяином встречу устроим… На следующей неделе годится?

— С хозяином? — удивился Юрьев.

— С директором, — поморщился Кривошеин. — Давай, опер, я твой телефон запишу, и на той недельке мы тебе звякнем, вот и встретишься. Лады?

Юрьев дал свой телефон, отказался от сопровождения и, перед тем как уйти, еще некоторое время потолкался среди рабочих. Из расспросов он уяснил, что фабрика лет пять назад была модернизирована, работает на гэдээровском оборудовании.

Юрьев покинул фабрику и отправился на службу. Дня три ушло на всевозможные проверки, телефонные беседы и поиски в архиве.

Скоро картина более или менее прояснилась.

Оказалось, что фабрика «Балтийский рабочий», выпускающая дефицитную продукцию, которую потребитель мог бы расхватывать едва ли не у ворот предприятия, официально числилась планово-убыточной. На бумаге «Балтийский рабочий» выпускал никому не нужные галоши, зимние войлочные ботинки типа «прощай, молодость» и сандалии из кожзаменителя — т- в соответствии с планом. Фабрика получала щедрое финансирование из бюджета, но ее прибыль была нулевой… На бумаге.

А в реальности, как кое-кто из особо говорливых рабочих поведал молодому оперу, по ночам с фабрики уходили фуры с какими-то грузами — видать, с неучтенной продукцией… И еще он узнал, что был на «Балтийском рабочем» особый цех, где изготавливалась «спецпродукция» к каким-то государственным праздникам. По намекам и уклончивым разговорам Степан понял, что в этом спеццехе тачали новомодную обувь, которая не значилась ни в каком производственном плане, но как за нее расплачивались потребители и что это за потребители, работяги не знали или не желали говорить…

На следующей неделе Юрьев стал ждать звонка. Позвонить должны были либо из приемной неуловимого директора «Балтийского рабочего», либо сам Кривошеин. Как-то, разговорившись с сержантом Макеевым, он поведал ему о финансовых делишках обувной фабрики. Догадливый Вася Макеев сразу просек суть дела, восхищенно заахал, а потом вдруг заскучал.

— И ты что, старик, собираешься покатить баллон на таких серьезных людей? Тебе мало того хая с типографией? Полковник же тебе ясно намекнул, что надо работать башкой и на рожон не лезть!

— Так он же имел в виду типографию… — не понял Степан.

— А какая разница? — Макеев вытаращил глаза. Там типография, тут обувная фабрика… Алгоритм-то один и тот же. Ленинградский алгоритм.