Охота на разведенку (СИ)

Глупый разговор ради разговора, чтоб забить эфир, чтоб затормозить силу тока между ними. Олег, понимая, что накрутил себя очень даже неслабо, тем не менее, выдохнуть не мог. Потому что на воротнике ее блузки висела дорогая цацка, подаренная папиком. И действовала на нервы похлеще, чем недавний косяк подчиненных. Так же не добавлял настроения и отстраненный вид Марины.

Ты посмотри-ка, какая неприступная Красная Шапочка! А давно ли под ним стонала так, что приходилось рот зажимать ладонью?

Воспоминания о последнем спонтанном сладком сексе пришлись вообще некстати, потому что сидеть сразу стало неудобно. Хотя… Даже если и заметит, плевать!

В любом случае, просто так отпускать ее сегодня Олег не собирался.

Дворик порадовал тенью многолетних карагачей и безлюдностью.

— На каком этаже живешь?

Марина помялась и, пряча глаза, промямлила:

— Я не здесь живу, здесь родители. Сына надо забрать.

Потом посмотрела на него все-таки и ощутимо вздрогнула. Ну да, взгляд у него, наверно, был под стать настроению. Тяжелый.

Да чего ж ты все ручку дергаешь, глупая Красная Шапочка? Неужели не поняла еще, что придется… Разговаривать?

— Красивое украшение, — протянул руку, зацепил побрякушку, рванул. Послышался треск ткани, ударивший в тишине и полутьме машины по нервным окончаниям бешеным возбуждением.

Довозмущаться у Марины не получилось. Сложно возмущаться с чужим языком во рту.

Но, надо отдать ей должное, какое-то время побороться она смогла. Хотя беспомощное трепыхание борьбой, конечно, сложно назвать. Да и губки, безвольно и призывно дрогнувшие ему навстречу, тоже слегка подпортили образ мученицы. И скромницы.

Олег, деловито и споро перетаскивая ошарашенную женщину с соседнего сиденья, сажая ее прямо на свой каменный стояк, распирающий джинсы, и лишь хмыкнул саркастически. Ага, скромница, блин. Наверняка вся мокрая уже. А, может, и сразу была такая, с самого начала поездки. Эта мысль завела еще больше, и дальше мозг уже особо не участвовал в процессе. Потому что нехер делать могзу там, где и без него прекрасно обходятся.

Она что-то протестующе бормотала, когда удавалось отвоевать губы, но никто уже, само собой, в это не вслушивался. Слова не имели значения, ведь тело было однозначно в своем желании.

Марина, придерживая руками разорванный ворот блузки и алея бешеным румянцем щек, отвечала на его напористые поцелуи, подставляла шею, стонала так сладко и нежно, что можно было кончить от одного этого звука.

Места в хомяке было много, и на переднем сиденье тоже, а еще если плавненько отъехать максимально назад, то вообще простор.