Охота на лошадей

По тому, как она его держала, я понял: стрелять девушка умеет. Матт появился из-за занавески, закрывавшей нишу-шкаф. Он встал между мной и выходом. В руках у него был дробовик.

Я принял изумленный вид. Усилил немецкий акцент:

– Извините. Не понимаю.

– Это тот тип, – бросил Матт. – Определенно.

– Где лошадь? – в ярости прошипела Йола.

– Не знаю. – Я сказал чистую правду. – Почему вы задаете мне такой вопрос?

Ружье и дробовик преградили мне путь.

– Простите, – еще раз повторил я. – Мне надо закончить сборы. Я оплатил счет и предупредил, что утром уезжаю.

– Никуда вы не поедете, приятель, – мрачно буркнул Матт.

– Приведите лошадь, тогда можете ехать. Не раньше.

Ему придется вспомнить времена первых поселенцев, если он собирается держать пленника на ранчо, полном отдыхающих.

– Я не могу привести лошадь, потому что не знаю, где она. Зато несколько моих друзей знают, где я. Они ждут меня сегодня, полагая, что утром я уехал отсюда.

В молчаливой ярости они уставились на меня. При всей их изобретательности в преступлениях они были еще детьми. Перли напролом со своими ружьями, не продумав ходы. Но при этом они были смертельно опасными детьми, управляемые импульсами, а не разумом.

– Я не похож на человека, который будет на всех перекрестках кричать: «Я украл лошадь у Клайвов». Если вы ничего сейчас не сделаете и я благополучно уеду, больше вы об этом деле ничего не услышите. Это лучшее, что я могу вам предложить. Но что бы вы сейчас ни выкинули, лошадь вам назад не вернуть.

Играть в открытую – самое разумное средство для того, чтобы уехать отсюда. Но палец Йолы напрягся на курке ружья. И я нехотя решил, что пришло время для пистолета. Наблюдая за ней, я на долю секунды позже, чем следовало, увидел в зеркале, как Матт сделал шаг ко мне, взмахнув дробовиком как дубинкой.

Он с силой ударил меня по затылку, и, когда я падал, лоскутное одеяло на кровати разлетелось яркими лоскутками в моих меркнущих глазах.

Очнувшись, я осознал, что мне предстоит оказаться не пленником, а трупом.

Коттедж был полон дыма, невысокие языки пламени лизали пол. Сначала я ничего не мог вспомнить, а только безучастно глядел на огонь. Попытался присесть, голова кружилась и раскалывалась от боли. Клайвы!.. Они высыпали из корзины на пол опилки, пропитанные мазутом, и подожгли их. Опилки и мазут горят медленно, выделяя удушливый газ. Меня положили возле чугунной печки, чтобы создать впечатление, будто я упал и ударился о нее головой. Пустую корзину из-под растопки подкатили к ногам, будто я пытался встать и перевернул ее. А в руке у меня оказались сигарета и коробок спичек.

При пожарах чаще погибают не от огня, а от удушья. Коттедж не мог загореться с пола, потому что огню не хватило бы силы подняться вверх.