Охота на лошадей

Вполне достаточно, чтобы восхититься обитыми сосновой доской стенами, ковром, в котором нога утопала по щиколотку, скрытыми в низком потолке светильниками. В каждой секции стояли большой стол и два мягких кресла, одно за столом, другое перед ним. Во всех пяти секциях кресла были заняты. Каждую секцию разделял пополам еще один стол, поменьше – для секретаря, который вел протокол, сидя спиной к боссу, чтобы не нарушать интимность беседы. Перед пятью секретарями стояли пять длинных черных кожаных скамеек для ожидавших приема.

Я ждал. Передо мной еще должны были принять какого-то высокого мрачного джентльмена.

– Мы очень сожалеем, что вам приходится ждать, – извинилась секретарь, – но расписание было составлено очень плотно еще до того, как мы получили телеграмму от мистера Теллера. Вы подождете?

Почему бы нет? Ведь у меня в запасе три недели.

С потолка лился мягкий свет, сладкая музыка сочилась из стен, будто сироп. Благодаря этой музыке и акустическому расчету при строительстве здания консультации, которые шли за пятью большими столами, были абсолютно не слышны ждавшим на скамьях. Но в то же время у клиентов возникала приятная иллюзия, что они не брошены один на один со своими невзгодами. Все были равны в глазах клерков страховой компании. Но каждый клиент чувствовал себя немножко более равным, чем другие.

Простившись с Линни, я всю ночь не спал, но не по ее вине. Во мне шла давняя дурацкая борьба между жаждой забвения и убеждением, что смириться было бы неверно в принципе, все равно что признать свое поражение. Я никогда не умел принимать поражения. От перспективы искать лошадь Дэйва Теллера энтузиазм горел во мне не ярче, чем мокрая угольная пыль, но и нация едва ли погибнет, если я покину службу.

Кэролайн... При мысли о ней кровь бросилась мне в голову. Кэролайн, на которой я бы женился, если бы ее муж дал развод.

Кэролайн оставила его и стала жить со мной, но ее постоянно мучило чувство вины. Жизнь превратилась в кошмар. Будничный ежедневный кошмар. Шесть изматывающих лет – даст он развод, не даст развода – подточили ее нежную страсть, и в конце концов он развода не дал. Но и не получил ее. Через год после суда Кэролайн оставила меня и уехала в Найроби работать в больнице сестрой, вспомнив медицину, которой занималась до замужества. Время от времени мы обменивались письмами, в которых даже не заикались о возможности снова жить вместе.

Острая боль разлуки постепенно притупилась, и я больше не чувствовал ее каждую минуту. Но после все более долгих интервалов боль возвращалась, и тогда я вспоминал Кэролайн, какой она была в начале нашего знакомства, и желание становилось почти невыносимым.