Охота на лошадей

В первый день я не заметил следов присутствия ни Оликса, ни Шоумена, ни других лошадей, хотя они должны были находиться в большом сарае.

Я прилетел самолетом в Лас-Вегас и, взяв там напрокат машину, отправился в Кингмен. На это ушло первое утро. У развилки дороги, ведущей на ферму, пришлось решать: рисковать ли встречаться с Клайвом на дороге или идти десять миль пешком. Десять миль в одну сторону – это еще и десять миль назад. Я решил рискнуть. Машина протестующе подпрыгивала, когда в двух милях от фермы я свернул в пустыню. Сейчас я спрятал ее в глубоком овраге.

В бинокль я четко видел каждую деталь на небольшом пятачке фермы. Маленький, обшарпанный дом располагался слева, а справа и чуть позади него через пыльный двор стоял большой сарай. Основную часть третьей стороны квадрата двора занимало строение из грубого неотесанного камня. Рядом с ним под безоблачным небом ржавели остатки двух машин.

Ферма существовала на грани разорения. Ее владельцы, очевидно, ухитрялись наскрести на жизнь только благодаря щедрости скал: при их образовании подземные воды выплеснулись на поверхность маленькой долины среди гор Аризоны и теперь струились прозрачным ручьем. Оттуда, где я сидел, хорошо было видно русло потока, окаймленное травой и деревьями. В его верхнем течении хозяева устроили загоны, огороженные дикими кустами, и полоски кукурузы подходили почти к самым строениям фермы. В нижнем течении вода убегала в пустыню и там пропадала среди песка. Сильные ливни, наверно, каждый раз превращали ручей в бурный поток. Позади дома возвышалась похожая на веретено башня с огромной, в форме луковицы, цистерной для воды. Видимо, она служила своего рода ориентиром в пустыне.

Миля за милей плоские темные столбы тянулись вдоль дороги на ферму, поддерживая электрические и телефонные провода. Но цивилизация вроде бы на этом ограничила свои завоевания. Возле большого сарая поблескивала огромная расползающаяся куча: остов никелированной кровати, половина трактора, оцинкованная ванна без дна, обломки старого фургона, гора какого-то ржавого металла, примерно полсотни шин разных размеров. И каждый дюйм этой кучи покрывали пустые бутылки и консервные банки с оборванными этикетками и вспоротыми крышками. И на самой вершине мерцал большой рефлектор электрического обогревателя.

В этом безобразном оазисе Матт провел уже неделю. Наверно, Уолту будет нетрудно убедить его приехать в Лас-Вегас.

Я наблюдал за фермой до темноты. В доме зажегся и погас свет. Матта хорошо было видно сквозь сетку от насекомых, он не задернул занавески, да вряд ли они и были.

После часа ночи, когда свет в окнах на моей стороне дома потух уже более двух часов назад, я стал осторожно пробираться к ферме.