Охота на лошадей

Я снова перекрутил пленку, и мы спрятали магнитофон на прежнее место. Уолт согласился приехать после заката солнца и прослушать дневной сбор.

Он отвез меня в аэропорт Лос-Анджелеса, и я успел на самолет, прибывающий в Лас-Вегас во второй половине дня. Когда мы приземлились и открылась дверь самолета, жара пустыни ударила в лицо, будто из печи. Табло на ближайшем здании оповещало население, что в тени (неужели кому-то повезло найти тень?) сорок три градуса.

Я снял номер в городском мотеле и, войдя, обнаружил, что кондиционер, включенный на полную мощность, почти не дает прохлады. Клерк, только что взявший с меня деньги за номер с кондиционером, признал, что это очень старый и малоэффективный аппарат. В июле они ожидают новые. Не вызывающий подозрений «Понтиак», который он нанял для меня, оказался чуть прохладнее. Для ориентировки я немного поездил по городу, а затем повернул на Питтсвилл-бульвар.

Дома с большими номерами растянулись на две мили и перешагнули черту города. Роскошные фасады смотрели на шоссе, а позади простиралась пустыня. С обеих сторон дома Клайвов стояли такие же здания. Не так близко, чтобы дотронуться, но слишком близко, чтобы прятать жеребцов. Как Йола и говорила, место в Питтсе было неподходящим.

Низкий белый дом с плоской крышей обрамляли ряды пальм и апельсиновых деревьев. Жалюзи и сетки от насекомых закрывали окна, и трава по обе стороны дорожки, ведущей к парадной двери, приобрела цвет засохшего печенья. Хотя хорошо политые лужайки соседей радовали глаз яркой зеленью. Я остановил машину на противоположной стороне шоссе и осмотрелся. Ни один листик не шелохнулся под беспощадным солнцем. Прошло десять минут. На улице ничего не происходило. В машине с выключенным мотором температура росла, как цены перед Рождеством. Я включил мотор и вдохнул первую струю прохлады из заработавшего кондиционера, затем поехал дальше.

Через милю от дома Клайвов шоссе кончалось, и через пустыню бежала пыльная дорога, посыпанная гравием. Я развернулся и поехал назад, размышляя над увиденным. Относительная безжизненность Питтсвилл-бульвара несколько затрудняла мой план: мимо дома Клайвов почти не было движения, а это означало, что я не могу часто приезжать сюда, не вызвав подозрений соседей. Безусловно, они приглядывали за пустовавшим летом домом, что не позволяло мне ближе осмотреть его.

Через пять домов от жилища Клайвов стоял еще один такой же – с коричневой засохшей травой по обе стороны дорожки. Надеясь, что его обитатели тоже в отъезде, я направил «Понтиак» прямо в пальмовую аллею и остановил перед парадным входом. На всякий случай приготовив страховые буклеты Уолта, полминуты я звонил в колокольчик. Никто не вышел. На улице было жарко, спокойно и тихо.