Дом на берегу океана

— Ник-ау, нас послала Тонга! Она говорит — парус! Тонга видит парус!

Корабль приближался к острову с востока, так что, пока я дошел до северного мыса, откуда его увидела Тонга, пришелец приблизился настолько, что его уже можно было неплохо рассмотреть в бинокль. Чем я и занялся. Впрочем, без особого успеха, ибо гость держал курс точно к Хендерсону, из-за чего был виден с носа. Поэтому единственное, что я мог про него сказать, — нос у приближающейся посудины низкий, а мачт больше одной. Галеон?

Впрочем, какая разница. Будь он хоть караккой, мне один черт, я все равно про них почти ничего не знаю.

Вскоре новость быстро облетела остров, и почти все племя собралось на мысу. Корабль тем временем приблизился настолько, что появилась возможность рассмотреть его получше.

Оказалось, что у него три мачты. Две передние — с прямыми парусами, задняя — с латинским. Кроме того, бросалась в глаза общая потрепанность гостя. Учитывая, что уже почти неделю дул северный ветер, я начал понимать, как этот вроде бы галеон здесь оказался.

Шел он скорее всего существенно севернее, наверное, на Филиппины или в Индонезию. А сюда его просто сдуло, ибо идти под прямым, а тем более острым, углом к ветру посудина не могла. Ладно, и где там мои торпеды?

Однако тут я почувствовал нечто странное. А именно — острое нежелание вот так, с ходу, топить гостя. Ведь он не сделал нам ничего плохого! Причем не исключено, что и не сделает. Что испанцы, что англичане вовсе не всегда начинали общение с туземцами пушечным огнем. Может, сначала как-то выяснить намерения гостей?

Тем временем торпеды были вытащены из пещеры, но на лицах Тима, Марика и остальных островитян был написан самый настоящий восторг. Ведь что это за пенопластовые лодки и зачем они нужны, знал, кроме меня, только Поль. Но почему все племя так радуется, увидев гостя с океана?

Да потому что они всю жизнь только этого и ждали, понял я. Осматривали горизонт: не плывет ли кто на их потерявший связь с родиной остров? Любой корабль был для них желанным гостем, это они впитали с молоком матери. И значит, просто так топить посудину будет политически неправильно.

Надо сказать, этот вывод вызвал у меня немалое облегчение, и я велел Тонге отправляться за «Авророй» и подогнать ее к мысу. Сам же с Мариком двинулся к дому. Надо было взять мегафон, «сайгу» и ноутбук, где в числе всего прочего был загружен автопереводчик, в том числе и с испанского. Если это англичане, то с ними я как-нибудь объяснюсь, несмотря на то что сейчас этот язык наверняка отличается. А если голландцы или испанцы?

Пока мы ходили, катамаран прибыл на мыс. И вскоре, взяв на борт меня, направился к кораблю, который приблизился к острову на полкилометра, развернулся носом на юг и теперь убирал паруса.