Дом на берегу океана

Но вот вдруг заметил, состроил потрясенное лицо и завопил по-английски:

— О боже! Как вы ухитрились приехать на остров Хендерсон? И откуда?

Ну должен же этот урод знать английский, если отдыхает он то на Гавайях, то на Канарах, причем иногда по два раза в год.

— О, извините, позвольте представиться, — спохватился я. — Макс Отто Поупугаймер, доктор энтомологии, профессор, Оклендский университет. С кем имею честь?

Оперуполномоченный проблеял нечто невразумительное.

— Наверное, у вас случилась какая-то драма, и вам необходима помощь, — предположил я. — Нужно сообщить на большую землю. Пойдемте, радиорубка неподалеку.

И, деликатно взяв гостя за рукав, повлек его вдоль берега. Он не сопротивлялся, и вскоре мы подошли к маленькому, чуть побольше туалетной кабины, зелененькому домику со спутниковой тарелкой на крыше.

— Прошу, — я гостеприимно распахнул дверь.

Гость заглянул внутрь, где было темно, но тут я мощным пинком вбил его в клетку, захлопнул дверцу, которую теперь было не открыть без ключа, и несколькими движениями развалил гипсолитовые листы, из коих и был на скорую руку составлен «домик». Так что клиент теперь мог осознать, куда он попал: в тесную стальную клетку с толстыми гвоздями, торчащими внутрь. И все это посреди тропической зелени на фоне океана.

Выждав примерно минуту, чтобы человек дозрел, я вновь обратился к нему, теперь уже на чистом русском:

— Значит, так, урод. Ты попал. Раздевайся.

Вместо ответа я поднял с земли заранее принесенную и спрятанную в кустах паяльную лампу, разжег, отрегулировал подачу на избыток бензина, так что она давала не факел, а горящую струю, и направил ее на собеседника.

Минуты три он бился в клетке, взвизгивая при каждом контакте с гвоздями, и пытался потушить пиджак. Наконец ему это удалось, и я продолжил:

— Раздевайся догола, козел. Не захочешь — сожгу все шмотки прямо на тебе. Ну?

Подошедший Поль с интересом смотрел на разворачивающееся действие. Ханя с Тимом, как им и было сказано, ушли сразу после загрузки гостя в клетку. На то, что за этим последует, молодым людям смотреть было пока рано.

Во внутреннем кармане пиджака нашелся бумажник с удостоверением, правами, кучей кредиток и тридцатью одной тысячей рублей. Кроме того, там было пять стодолларовых бумажек. Эти-то зачем, его что, ностальгия по девяностым одолевает, подумал я и поглядел на жирные загорелые телеса пленника. Жалко, я думал, он будет белый и хорошо обгорит на солнце. А тут вон, даже полоски от плавок нет. Хотя откуда ему быть белым: солярий по его меркам стоит сущие копейки. Ладно, введем человека в курс дела.

— Слушай сюда, насекомое. Если от тебя не будет никакой пользы, ты так и сдохнешь в этой клетке. Твоя поганая жизнь стоит полмиллиона рублей. Свобода на этом острове — пять миллионов.