Дом на берегу океана

А с десяти лет Тонга вообще заменила своей сестричке умершую мать. И вот теперь Манюни нет, причем исключительно из-за моего решения не сразу торпедировать галеон! Потешил, блин, свои гуманистические комплексы. Да наплевать, что племя было бы в шоке, взорви я корабль превентивно. Зато Манюня осталась бы жива, а уж вывести островитян из шока Поль смог бы очень быстро, да и у меня, мягко говоря, авторитет ничуть не меньше. Но, с другой стороны…

А ведь теперь это навсегда, вдруг дошло до меня. Коль уж взялся вести людей к новой жизни, не раз придется принимать решения, от которых кто-то начнет оплакивать своих близких. И спокойно смотреть им в глаза, демонстрируя, что это была неизбежная жертва на пути к счастью, хотя у самого не то что полной, но даже половинной уверенности не будет! Да на фига же я вообще взвалил на себя такой груз?

Тогда я еще не мог ответить себе на этот вопрос. Но потом смог. Правда, очень сильно потом.

Однако перед ремонтом следовало прояснить другой немаловажный вопрос, для чего я вновь посетил Москву. Где, сев к компу, написал письмо Жене Зябликову, в коем открыл страшную тайну — оказывается, я давно не только инженер, но и писатель. Причем довольно известный, хоть и в не очень широких кругах.

На самом деле мне просто нужна была консультация — ведь Женя не только кандидат медицинских наук, но и неплохой врач широкого профиля, одно время работавший в «скорой помощи». И я хотел узнать, чем нужно напичкать моих испанцев, чтобы гнездящиеся в их организмах бациллы сифилиса и прочей дряни сдохли мучительной, но быстрой смертью. Если самим испанцам тоже придется помучиться — не беда, лишь бы не дали дуба, по крайней мере, сразу.

Вот, значит, я и объяснил, что эти сведения мне нужны для пишущегося романа.

Самое интересное, что в случае возникновения интереса к моему творчеству я знал что ответить. Ибо, как и многие сотрудники нашего института, был знаком с одним самым что ни на есть настоящим писателем — он работал в соседнем отделе. Точнее, просиживал штаны за копейки, потому что как инженер являлся полным нулем, и его не выгоняли только из-за почти полувекового стажа. Как писатель, с моей точки зрения, он был отрицательной величиной. Я как-то раз прочел пару его книжек, и мне хватило.

Все герои этого инженера человеческих душ отправлялись в прошлое и начинали там колбаситься. Но как-то скучно и однообразно — раздобыл денег, свалил в ящик, зарыл. Потом получил по тыкве, забыл, где зарыто, и пустился добывать новые деньги.

Этот незамысловатый сюжет был помножен на глубочайшую техническую неграмотность автора. Например, у него описывался интересный корабль — на мачте вместо паруса ветряное колесо с приводом на винт.