Окаянные девяностые

Она строилась на близости городской квартиры Харламова от медслужбы управления контрразведки. Он и Крест полагали, что уже одно это грозное название послужит надежным щитом от киллеров, но просчитались.

Стрельцов рискнул и выбрал в качестве места для засады чердак здания медслужбы. Раздольнов поддержал этот план. На следующий день — это была пятница, ни Харламов, ни его охрана не обратили внимания, как «электрик» Владимир Стрельцов, смешавшись с врачами, медсестрами, техперсоналом и первыми пациентами, вошел в подъезд медслужбы. Здесь ему все было хорошо знакомо. До увольнения со службы он в этих стенах не единожды проходил диспансеризацию. В утренней суете, когда каждый был занят своим делом, для него не составило труда пройти к запасному выходу, открыть дверь и подняться на верхний этаж.

Дверца люка, ведущая на чердак, легко поддалась. В нос ударило запахом застоявшегося воздуха и отсыревшего дерева. Тусклый дневной свет сочился через слуховые окна. Толстый слой пыли покрывал все вокруг и это говорило Стрельцову — сюда давно уже никто не заглядывал. Он поднялся на чердак и осмотрелся. Штабель досок у ближайшего окна мог служить хорошим укрытием. За ним угадывался спуск во второй подъезд — путь резервного отхода. Стрельцов прошел к окну, открыл, осмотрелся и остался доволен, расчет оказался точен, на него выходили окна кухни, столовой и гостиной квартиры, где скрывался Игорь Харламов.

Соорудив из ящиков и досок помост перед окном, Стрельцов занялся сборкой снайперской винтовки. На это ушло несколько минут, а затем он занял позицию и сосредоточился на квартире Харламова. В просветах между шторами проглядывали силуэты: крепыша с физиономией бульдога и здоровяка в спортивном костюме. На миг возникал и третий, он держался в глубине комнат. Стрельцов силился рассмотреть его, но солнце слепило глаза, и ему ничего другого не оставалось, как только запастись терпением и ждать, когда оно спрячется за крышами домов.

Секунды складывались в минуты, минуты в часы. За это время цель — Харламов, дважды появлялся в окне, но Стрельцов так и не успел выстрелить. В третий раз он поймал цель в окне гостиной. В прицеле возникла заросшая густой щетиной физиономия. Палец лег на спусковой крючок, выбрал свободный ход, еще мгновение, и все было бы кончено. Но опять вмешалась природа, сквозняки, гулявшие по квартире, взметнули шторы, и Харламов скрылся за ними.

Стрельцов опустил винтовку и выругался. Неудачу усугубляла усталость. Руки одеревенели и налились свинцовой тяжестью, пальцы потеряли упругость и не ощущали спускового крючка, а глаза начали слезиться. Он откинулся на спину и расслабился. Над ним, примостившись на стропилах крыши, мирно ворковала стайка голубей.