Окаянные девяностые

Он забрал из мерседеса кейс с деньгами и двинулся навстречу к Бульдогу. Тот, поздоровавшись, сообщил:

— У нас все готово, можно выдвигаться.

— Не будем терять времени, по машинам! — распорядился Владимир и занял место в форде, Юзеф с Урмасом сели в ауди.

Обдав фонтаном брызг робко жавшихся к церковной ограде хозяев жигулей и москвичей, они выехали в Екатеринбург. От него их отделяло 153 километра, для Стрельцова закончилось время разговоров. Он принял от Бульдога новенькую наплечную кобуру. Кожа была не размята и хорошо знакомый армейский ТТ с трудом лез в нее. Со связью дело обстояло гораздо лучше, японская техника работала безотказно. В наушниках Владимир отчетливо слышал голоса Урмаса, Юзефа и двух групп, которым предстояло прикрывать их в Екатеринбурге. Он пытался сосредоточиться на предстоящей встрече, но все мысли путала фраза, сказанная Павлом Харламовым в разговоре с Юзефом и относившаяся к Меценату. Была ли это хитрая игра, или действительно между Харламовыми и Меценатом пробежала черная коша, Владимиру оставалось только гадать.

За этими размышлениями незаметно пролетело время. Впереди показались пригороды Екатеринбурга, и здесь о себе напомнил Сова. Заработала связь с группами наблюдения. Стрельцов отдал им должное, они работали по всем правилам классической слежки: строго соблюдали конспирацию и не грешили многословием.

Первая группа, контролировавшая перемещения ауди с Урмасом и Юзефом, сообщила:

— Шеф, я — Первый. Баклажан (ауди) проехал светофор на Пехотинцев, сворачивает на Бабеля.

Стрельцов снял наушники, перевел переговорник на громкую связь, и в салоне отчетливо зазвучал голос Первого:

— Катим по Бабеля. За Баклажаном и собой хвоста не вижу.

— Дальше пойдут в сторону вокзала, и начнется игра в наперстки, — предположил Бульдог.

— Да, там есть парочка хитрых ходов и можно легко уйти в отрыв, — согласился водитель Сергей.

Их предположение подтвердилось. Первый докладывал:

— Баклажан прибавил скорость и уходит влево. Пересек «железку», все чисто. Конец связи.

— Ну, прямо как на войне, — хмыкнул Бульдог.

— На войне знаешь, где враг, а где друг, а тут неизвестно от кого и что прилетит, — обронил Владимир и ушел в себя.

Сергей сосредоточился на дороге и старался сохранять дистанцию с машиной Урмаса и Юзефа. Бульдог жевал жвачку и мял рукой теннисный мяч. Тишину салона нарушали потрескивание эфира в переговорнике и шелест кондиционера. Сергей прибавил газ, позади остался район Уралмаша.

— Шеф, Баклажан катит по Ленина, проскочил мединститут, свернул на стоянку у стадиона. Остановился.