Окаянные девяностые

Под занавес встречи Саттер все-таки «порадовал» агента «щедрым» вознаграждением — вручил под расписку 1000 долларов. Скупость ЦРУ задела Финкеля за живое, но он промолчал и решил отыграться позже.

21 марта агент «Хэл Рубинштейн», не столько чтобы проверить канал экстренной связи с американской разведкой, сколько ради того, чтобы пополнить изрядно похудевший кошелек, вызвал на явку связника. Не прошло и трех дней, как на обусловленное место встречи прибыл сотрудник ЦРУ «Бест». Беседа с ним заняла менее часа, в ходе нее Финкель сообщил информацию, которую держал про запас и, выудив из него семьсот долларов, дал понять, что советский кандидат наук не «лыком шит» и свое всегда отыграет.

Оставшиеся дни до отъезда на преданную им родину Финкель провел в походах по супермаркетам. 26 марта с полными чемоданами и опустошенной душой он возвратился в Россию и приступил к выполнению задания. В тайне от коллег он снимал копии с секретных и совершенно секретных документов, выведывал сведения о результатах последних испытаний различных боевых систем подводных лодок. Шло время, а вместе с ним в тайнике пухла папка с материалами для американской разведки. Финкель торопил день и час встречи с Саттером в надежде получить свои «тридцать сребренников».

Американский разведчик после завершения вербовки перспективного агента «Хэла Рубинштейна» в Бельгии не задержался и в тот же день вылетел для доклада в США. В Лэнгли его встретили как триумфатора. Он был представлен заместителю директора ЦРУ и удостоился самых лестных оценок за проделанную работу. Материалы, полученные от «Хэла Рубинштейна», по предварительной оценке «яйцеголовых», имели огромную ценность. Впереди Саттера ждала награда, а пока он довольствовался внеочередным краткосрочным отпуском. После изматывающей работы, связанной с вербовкой Финкеля и поиском ключей к «Бездне-Аду», отдых оказался кстати. К этому времени из Москвы в Вашингтон прилетела жена — Анна с сыновьями, и они отправились во Флориду к ее родителям.

2 апреля семья Саттеров вылетела в Майами. Спустя час, самолет приземлился в аэропорту Стюарт. Здесь уже во всю буйствовала весна. В воздухе смешались запахи моря и ранних цветов. Яркое, южное солнце щедро согревало землю своим теплом. Глаз радовала яркая зелень. После слякотной, промозглой московской весны Саттер дышал в полную грудь и не мог надышаться воздухом родины и своей юности.

В аэропорту их ждал отец Анны — Смит Томсон. Дом Томсонов располагался в одном из самых живописных пригородов Майами — Майами-Бич, на берегу моря. По дороге к нему Джон, жена и дети с живым интересом смотрели по сторонам и искали новые приметы в облике города.