Отель «Оюнсу»

Несколько секунд Габазов всматривался в освещенную фонарями территорию отеля, и Оля с Наташей прильнули к стеклу рядом с ним. Крик повторился.

– Кажется, это Марина, – неуверенно прошептала Оля. – Её голос! Там, на улице, маньяк?!"

"Она испуганно отпрянула от окна, следом за ней отпрыгнула Наташа, тыча в стекло пальцем.

– Вон там! – взвизгнула она. – Там кто-то стоит! – Девушки похватали ножи и забились в угол.

– Это Эдик! – определил Габазов и подбежал к входной двери. – Я за ним! – Он быстро отпер замок и выскочил из ресторана. – Закройтесь! Мы вам крикнем!

Гарик с мечом наперевес бежал по коридору, готовый ударить гнутым клинком убийцу, откуда бы тот ни появился, но в главном корпусе было пусто и тихо. Добравшись до улицы, он бросился в сторону темнеющих в сумерках человеческих силуэтов, копошащихся за границей освещенной фонарями территории отеля.

– Базоян, – заорал он, – это ты?! – Габазов лихорадочно оглянулся, опасаясь, что маньяк может оказаться где-то поблизости. – Эдик, твою мать! Это ты?!!

– Гарик! – истерично взвизгнул из темноты Базоян. – Сюда! Помоги мне! Эта сволочь где-то тут!

Гарик выбежал из освещенного участка в вечерний сумрак и увидел лежащего на снегу Базояна, пытающегося отцепиться от креплений сноуборда. Какая-то поломка мешала ему это сделать.

– Где остальные? – подбежавший Габазов помог ему освободиться. – Мы слышали крик Марины!

– Там! – Базоян отшвырнул от себя борд и судорожным движением вскочил на ноги. – Вон!

– Мля!!! – дернулся Гарик, замечая в нескольких метрах от себя распятый буквой «Х» труп. – Я же постоянно смотрел в окно, тут никого не было! Как он её нашел? Она что, одна спускалась?

– Это тело Сенкевича, Марина в него врезалась на борде! – Эдик заметался в поисках меча, но его нигде не было видно. – Блин, я меч потерял! Гарик, иди первым, надо посмотреть, может, она жива!

Габазов занес меч над головой и побежал к распятому трупу. Базоян заспешил следом, не переставая озираться. Мирошниченко они нашли у основания распятия, лежащей без сознания на куче выпотрошенных внутренностей. Эдик, стараясь не смотреть на обезображенное тело Сенкевича, схватил девушку за руку, оттащил от трупа и стал торопливо расстегивать крепления сноуборда.

– Где дед? – озирался Гарик, всматриваясь в быстро сгущающиеся сумерки. – Ты его видел?

– Нет! – Эдик отбросил доску Мирошниченко и попытался взвалить на себя девушку. – Но он точно где-то рядом, раз разложил труп у нас на пути! Я когда на вершине стоял, смотрел сюда, не было тут ничего! – Сил забросить Марину на спину у него не хватило.