Охотник

Они были нашими врагами, потому что платили налоги, которые шли на изготовление пуль для немецких солдат, которыми они стреляли в наших солдат. Даже если они не сидели в окопах и танках, они, так или иначе, держали внутренний фронт. Они считали себя представителями немецкого государства, а мы вели войну с немецким государством. Тебе понятна моя мысль, Егер? Твой еврей – стоматолог также платит налоги в виде взносов в «Объединенный Еврейский Призыв». Он не может быть на передовой с товарищами из Б'най Б'рит («Сынов Завета»), но будь уверен, что он ведет свою борьбу на внутреннем фронте множеством малых дел. Он выбирает политических деятелей, которые голосуют так, чтобы твои налоги шли на помощь Израилю. Он пишет соответствующие письма редактору «Вашингтон Пост». Он, вероятно, очень активный гражданин, работающий в родительском комитете, где он может следить за преподавателями, нанятыми советом школы; входит в правление библиотеки округа, где может оказывать некоторое влияние на приобретение книг библиотекой; он действует как меценат местного художественного музея или театра, где поддержит приобретение музеем нескольких резных африканских масок и тамтамов или исполнение некоторых действительно странных спектаклей в поддержку утвердительных действий против расовой дискриминации.

Или возможно, что твой зубной врач – действительно один из тех редких евреев, кто совершенно не обращает внимания на то, что твердит ему Б'най Б'рит и даже не покупает облигации Израиля. И все же он считает себя частью еврейского народа, но будь уверен: еврейский народ, еврейская нация, еврейская раса, неважно, называй, как тебе угодно это порождение ада, ведет войну с нашим народом.

Я достаточно долго пробыл на передовой одной малой части этой войны, чтобы совершенно ясно осознавать это. В действительности я начал кое-что понимать еще до того, как попал в Бюро. Мой отец имел привычку говорить с нами за обедом о своей работе во время второй мировой войны и вскоре после ее окончания. Он занимался, в основном, расследованием внутренней подрывной деятельности, пока не началась война, и его не перевели в отдел контрразведки. Именно тогда он осознал, что в действительности представляют собой евреи."

"В наши дни всякий раз, когда люди слышат о шпионаже во время войны, они думают о немецких лазутчиках с картами военных объектов, высаживавшихся с подводных лодок, или японцах с секретными радиопередатчиками и тому подобное. На самом деле во время войны у контрразведчиков в Бюро лишь десятая часть времени уходила на ловлю нацистских и японских шпионов, потому что девяносто процентов времени у них уходило на то, чтобы помешать евреям выкрасть все наши военные секреты и передать их Советскому Союзу.