Охотник

Я знаю, что ты думаешь, Егер. Ты думаешь, что в душе эти клансмены были правы, и что они просто по-своему делали то, что ты делаешь по-своему. Но они – идиоты, неудачники. Они – тупицы. И они ошиблись, думая, что они умнее нас. Они бросили нам вызов. Они трясли своими членами перед нашими лицами. За это мы оторвали им яйца.

– Хорошо. Я думаю, что тоже бросил вам вызов. И что вы теперь намерены делать, Райан?

– Это зависит от тебя, Егер. Если ты – разумный человек, который понимает, когда его держат за одно место, и принимает это за факт, то, возможно, мы сможем сработаться. С другой стороны, если ты захочешь строить из себя твердый орешек, я тебя уничтожу. Я прямо сейчас позвоню в СМИ и разрешу им показать меня в последних вечерних известиях, выводящего тебя отсюда в наручниках.

– Я считаю себя разумным человеком. Какую работу вы имеете в виду?

– Вот ответ, который я хотел услышать – просиял Райан. – Не беспокойся о работе. Тебе она понравится. Работа будет в основном такой же, как та, в которой ты так хорошо себя показал. За исключением того, что с этого времени выбирать цели для тебя буду я сам. Он на мгновение сделал паузу, и из его глаз исчез блеск. Когда он продолжил, его голос стал резким и холодным. – Прежде, чем мы обсудим в детали, я хочу внушить тебе, что я – осторожный человек, Егер, очень осторожный человек. И у тебя нет никакого выбора, кроме как точно выполнять мои задания. Если ты когда-нибудь попробуешь надуть меня, это кончится для тебя не наручниками, а холодным столом в морге. И даже не мечтай попытаться прикончить меня. Это не решит твоих проблем. Никто в Бюро не знает того, что я теперь знаю о тебе, но я предпринял меры, чтобы гарантировать, что они скоро все узнают, если со мной что-нибудь случится."

"И опять наступила тишина, потому что Райан замолчал, собираясь с мыслями. Лицо Оскара осталось невозмутимым, но его мозг лихорадочно работал. Он сомневался в последних словах Райана: было непохоже, чтобы этот человек напрасно тратил время на посмертную месть. Он вряд ли оставил какие-нибудь улики в кабинете в Бюро, где другие могли бы преждевременно найти их, потому что это создаст проблемы как для него самого, так и для Оскара. Если он действительно принял какие-то меры, то должен был подробно рассказать о них Оскару. Они могли служить действенным средством устрашения, только если заслуживали доверия.

Предположим, что Райан оставил запечатанный конверт своей жене. Что в нем может быть такое, что выдержит разбирательство в суде, если Оскар однажды просто спрячет концы в воду и избавится от некоторых опасных вещей, вроде своего оружия? Один-единственный отпечаток большого пальца не изобличит его. При мысли об этом отпечатке большого пальца он опять чертыхнулся в свой собственный адрес.