Охотник

И не успел я понять, кто это, как комната наполнилась настолько ярким светом, что я ничего не видел, но почувствовал, как Он возложил руку на мое плечо, и услышал Его голос.

При этих последних словах голос Сола дрогнул. Он всхлипнул, пытаясь овладеть собой, а затем продолжил дрожащим голосом.

– Он сказал мне, что на сердце у него тяжесть. Он сказал, что умер за нас на кресте, чтобы мы могли иметь вечную жизнь. Но почти все мы отвергли сей бесценный дар. Мы отвергли его, отвергли правосудие, милосердие, благопристойность и объединились с теми самыми, кто послал Его на крест – теми самыми, кто сегодня мучает других невинных на земле, где Он жил когда приходил в наш земной мир. Он сказал мне, что наши грехи могут быть нам прощены, если мы примем Его любовь, но что нет никакого прощения тем, кто отвергает Его жертву и поддерживает Его врагов и даже помогает им в том же самом виде зла сегодня, что они преследовали две тысячи лет назад.

Здесь Сол остановился надолго, чтобы дать время зрителям осознать услышанное, а затем продолжил:

– Он сказал мне, что я нахожусь среди тех, кто отверг его любовь, потому что я держался Его врагов, поддерживал их ложь и их ложные заявления, и не высказывался против их беззаконий. И, мои братья и сестры, ведь это правда! Это правда! – Мука и горечь в голосе Сола пересилили. Он полностью потерял самообладание и неудержимо зарыдал."

"Это было великолепное исполнение, лучшее в жизни Сола. На глаза Оскара тоже навернулись слезы. Аделаида шмыгнула носом и потянулась к тумбочке за бумажными платками. Пленки для передачи были отосланы специальной почтой в предыдущий вторник днем, а Билл Карпентер добился успеха в получении судебных предписаний, которые они потребовали два дня спустя. Большинство телекомпаний не выдвинули в суде никаких серьезных возражений, а евреи все-таки были не готовы открыто проявить себя в качестве закулисной силы, подталкивавшей к расторжению договоров. Однако судебные предписания относились только к ближайшей передаче, и телекомпании имели на этой неделе возможность представить свои доводы против ее продолжения. Еврейские организации, конечно, также выйдут из-за кулис и используют всю свою юридическую мощь.

Но высший миг выступления еще не наступил. Сол, достаточно справившийся со своей печалью, чтобы продолжать, начал исповедоваться в своих грехах.

– Я действовал как все другие евангелисты и восхвалял Израиль, хотя знал, что это неправильно. Я старался никогда не критиковать тех, кто распял нашего Господа, хотя я знал, что их необходимо критиковать. Как и все другие, я говорил, что убийства евреями палестинцев, отнятие у них права жить на Святой земле есть исполнение пророчеств, и я знал, что богохульствовал, когда говорил это.