Мой любимый охотник (СИ)

Мои подруги были привязаны к точно такой же конструкции, только находились мы на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Все это напоминало будущий костер, персональный для каждой – маленькая личная смерть. При возникновении в голове последнего слова, стало тяжело дышать. Сердце стучало где-то по середине горла.

Эмма и Лиззи рыдали навзрыд, только голова Мария безвольно была опрокинута вниз. Ещё, похоже, не пришла в себя. Я попыталась пошевелить конечностями, но ремни только сильнее впивались в кожу, доставляя дикую боль.

— Пожалуйста! Отпустите нас! — кричала Эмма, — Вы хотите денег? Мои родители богатые люди, они заплатят, — она хотела добавить что-то ещё, ещё один аргумент на спасение, но его не нашлось. — Пожалуйста!

— Что вы хотите, чертовы сектанты? — я тоже хотела кричать, но горло настолько пересохло, что получилось лишь прохрипеть.

— О, еще одна рыженькая проснулась, — протянул Юлиан, выйдя из темноты, откидывая назад подол своего чёрного кожаного пальто в пол, чтобы тот не мешал. — Мы не сектанты, дорогуша.

Его глаза, казалось сверкнули в полумраке, как у дикого кота, а по довольной полуулыбке было понятно, что мужчина наслаждался тем, что творилось вокруг. Он словно всасывал в себя наш страх, которым были пропитаны мили вокруг нас, становясь от этого только сильнее и увереннее.

Всё происходящее теряло смысл. Даже самые сумасшедшие люди, чей разум не поддавался никакому объяснению, имели свою цель, а действие смысл.

Вопросов миллион: как и почему? Но время играло против нас. Вот шестёрка Юлиана подкидывает ещё дров к ногам Марии, закрепляя конструкцию. И казалось, что больше ничего не имеет сути, нет жажды бороться, остаётся только смириться. Но даже самые жестокие преступники и насильники, имеют право на последнее слово.

— Тогда зачем вам всё это? — голос тверд, без намёка на истерику и это понравилось мерзавцу.

— Мне не нужно всё. Мне нужна лишь одна из вас, та, что останется в живых.

После его слов девочки зарыдали еще громче. Я не понимала, как еще сама держусь и не впадаю в истерику. Но сейчас во мне кипела только злоба, которую я с удовольствием вылила бы на этом мужике, расцарапав ему лицо. Но я сожалела лишь об одном. О том, что именно сегодня со мной оказалась рядом Лиззи. Её не должно быть тут. Она не должна была видеть этот ужас и чувствовать, как смерть с лицом Юлиана, щекочет пятки.

Юлиан приблизился ко мне. Их сооружение было сделано так, что позволило мне немного возвышаться и мужчина смотрел на меня снизу-вверх."

"— Раз ты тут самая адекватная, то поговорю с тобой. Надо убить время до полуночи, — он деловито сложил руки в карманы. – Дорогуша, я колдун, причём очень древний.