Охотясь на Аделин

Я провожу губами по краю ее рта, вырывая дрожащий вздох.

– Я был беспомощен, только когда влюбился в тебя. И пусть ты обладаешь полной властью надо мной, мышонок, но я никогда не был беззащитен. Не принимай мое безволие за слабость. Все способы, которыми я причинял тебе боль, всегда были преднамеренными.

Она сдерживает улыбку, а затем ее кулак влетает мне в щеку. На короткое мгновение у меня темнеет в глазах, а потом она разворачивает меня и резко толкает на металлический стул.

Мой вес почти заставляет его опрокинуться, но ее ступня припечатывает стул между моих ног, не давая мне упасть – и находясь в опасной близости от моего члена.

Мне кажется, мои кости трещат из-за пытающегося вырваться наружу чудовища внутри меня, и с моих губ срывается рычание. В тот момент, когда я уже собираюсь броситься на нее, она хватает меня за горло и забирается на меня сверху, прижимаясь своими тугими бедрами.

Мои руки ложатся на ее ягодицы и сжимают их, а она наклоняется вперед.

– Не принимай мою покорность за слабость, детка, – выдыхает она мне в ухо хриплым от желания голосом. – Все способы, которыми я собираюсь причинить тебе боль, будут преднамеренными.

Прежде чем я успеваю озвучить угрозы, поднимающиеся по моему горлу, ее губы впиваются в мои, не только заглушая мои мрачные обещания, но и полностью разрывая их на части.

Ее рот неистово приникает к моему, и я теряюсь от того, насколько легко она повелевает мной. Я мог бы легко сбросить ее, но мне чертовски нравится подчиняться этой маленькой темной богине.

Схватив мои руки, она заводит их за спинку стула, стискивая вместе.

Мою нижнюю губу пронзает резкая боль; ее зубы впиваются в нежную плоть и требуют крови. Прежде чем я успеваю отпрянуть, она отстраняется сама и с гордостью оглядывает мое лицо.

И только тогда я замечаю, что веревка вокруг моих запястий туго затянута. Если бы я не был в нескольких секундах от того, чтобы перегрызть ей горло и трахнуть ее, я был бы впечатлен.

– Синяк под глазом и окровавленная губа. Думаю, на сегодня с тебя хватит.

Она легонько шлепает меня по щеке в манере «молодец, парень», после чего слезает с меня и усаживается на стул рядом."

"Все, что мне остается, – смотреть на нее и фантазировать, как я покараю ее позже. Но просто для справки: мой член сейчас тверже гранита, потому что это была, наверное, одна из самых горячих сцен, которые я когда-либо переживал в своей жизни. Каждый раз, когда я решаю, что тверже уже некуда, она доказывает мне, что я ошибаюсь.

Почувствовав мои коварные мысли, она передергивает плечами, изображая скуку.

Адди всегда любила убегать – особенно от правды.

– Если с прелюдией все, то давайте заканчивать, ладно? – произносит Майкл рядом с покрасневшим Джеффом.

Его руки скрещены, а на лице скучающее выражение.