Охотясь на Аделин

Адди и Сибби стоят по обе стороны от меня, и я хоть я и не вижу их лиц, хорошо чувствую их беспокойство.

– Мы в гостиной, а дальше по коридору – недостроенная часть, – еле слышно шепчет Адди.

В тот момент, когда я делаю шаг, огонек гаснет, словно кто-то выключил свет. Замираю, мои глаза начинают привыкать к темноте.

Свет не выключили. У входа в коридор кто-то появился. Он не двигается, но я чувствую, как его глаза буравят место, где мы стоим. Моя рука сжимает пистолет, и я медленно поднимаю его, готовясь к атаке. Но затем он медленно отступает назад и снова исчезает в коридоре, а на его месте вновь возникает свет.

Сердце в моей груди бешено колотится. Черт, это действительно жуткое место. Даже я не могу этого отрицать.

Сибби усмехается:

– Я слишком много времени провела в домах с привидениями – нет ничего более жуткого, чем я. Давайте я пойду первой.

Пожимаю плечами, решив, что Сибби не помешает поиздеваться над ними.

– Развлекайся, – бормочу я, немного опуская оружие, но не желая расслабляться полностью. Здесь, внизу, могут скрываться и другие.

Она громко хихикает, звук получается зловещим, а затем тихонько начинает напевать колыбельную, пробираясь по коридору. Я не могу видеть наверняка, но если я знаю Сибби, то уверен, она направилась прямиком к захватчикам.

Беру Адди за руку и веду к тому месту, где остановилась маленькая кукла; ее крошечное тело освещено одиноким лучом света.

В ее руке появляется розовый нож. Она вонзает острие в стену рядом с собой, а потом, напевая колыбельную громче, медленно двигается дальше, скребя стену на ходу.

Адди вздрагивает, но я не могу сказать, от чего именно: потому, что Серена будет злиться из-за испорченной стены, или потому, что Сибби стала неимоверно жуткой, как она и обещала.

И то и другое внушает страх.

Из комнаты, где находятся неизвестные, доносятся голоса – нервные и немного сердитые.

– Не подходи, – рявкает глубокий голос.

Сибби делает паузу, резко обрывая колыбельную, и качает головой.

– Это не очень вежливо, – шепчет она, и от ее детского тона у меня по позвоночнику пробегают мурашки. – Я просто хочу поиграть.

– Я снесу тебе башку, сука, – шипит он.

Дверной проем в конце коридора заполняет крупный мужчина, и я быстро убираю Адди с глаз долой, пока он не заметил нас. Прижимаюсь к стене и заглядываю за угол.

Если он попытается что-то сделать, то я сам снесу ему башку.

Он крупный и высокий, с лысой головой, бледная кожа покрыта черными татуировками, а окладистая борода начинается сразу от тонких губ. В руке зажат пистолет, направленный прямо на Сибби. Но она, похоже, ничуть не пугается.

Из комнаты доносится приглушенное хныканье, мужское и женское, и эти звуки немного успокаивают меня. Они могут быть ранены и, безусловно, напуганы, но они живы.