Загонная охота

А здесь, на этой дикой планете, очень многое может пойти не так.

Потому что это опасный и неизведанный мир.

А выжить в таком мире сложно. Особенно нам, венцам эволюции, избалованным комфортом, безопасностью и цивилизацией…

Глава 11. Ваще чот хозяйственная

Дневник Листова И.А.

День восемнадцатый. Сложности охраны порядка

Думал ли когда-нибудь Ваня, что будет служить в полиции? Нет, Ваня никогда не думал, что будет служить в полиции. Ваня же — не специализированный робот, чтобы в полиции служить. Однако же, вот так сюрприз!.. Мир вокруг так изменился, что сидит теперь Ваня у странного сооружения под названием Алтарь Вознаграждения.

И следит за порядком."

"А точнее, за тем, чтобы никто из новеньких членов группы не лез к Алтарю. Да и стареньких членов группы тоже пускать не велено. Так сразу и вспоминаются всякие истории про «не положено» и «не велено». Ну там, где часовой или охранник на любые претензии отвечает одно и то же. Причём с непрошибаемым выражением лица.

Если не понимать сути происходящего, то кажется, что исполнители в этих историях тупые. Однако сейчас, стоя рядом с Алтарём, я отчётливо понимал: да ни фига!.. Просто они хитрые и всю вину за ситуацию на начальство валят.

К сожалению, это отлично прокатывало только у Трибэ и Мелкого. Они-то не начальство.

А вот у Вано не прокатывало. Потому что он начальство.

— Да как-то?! — мужчина, которого уже минут пять мариновали «неположенами» и «невеленами», наконец, сообразил, куда его шлют.

И перевёл осуждающий взгляд на меня:

— Слушай, начальник, ну что за дела-то?!

Обращаясь ко мне, мужчина чуть не переступил черту. И не абы какую, а выведенную на земле самим Сочинцем.

Черта была символом рабства и угнетения. Она окружала площадку рядом с пунктом выдачи заказов на Алтаре Вознаграждения. Тот, кто за неё заступал, согласно правилам должен был подвергнуться наказанию. А именно, прессиям (это когда прессуют), репрессиям (если с первого раза не понял) — ну и последующим гонениям за черту.

Я вздохнул… Отложил в сторону древко от копья с вставленным в него новым наконечником, который успел наполовину замотать самопальной верёвкой. А затем поднял взгляд на вопрошающего.

Мужчина — или, скорее, даже парень — был на вид не старше двадцати пяти лет. Видимо, один из тех, кто во время «передела власти» жался в основной группе. А потому и не запомнился своим решительным видом.

Одет он был в белое трико, без модификаций. Оно проглядывало между штанами-карго и грубым свитером. У нас так многие ходили: это были одни из самых недорогих позиций Алтаря в категории «одежда». Если сверху ещё накинуть лёгкую спортивную курточку, то по ночам почти не мёрзнешь.

В общем, классический пример «спускача» — как их в последнее время у нас называли.