Охота на ведьм

Но теперь он почти забыл о ней. Суль надо было что-то ответить, и он сказал, что хорошо понимает ее.

— Фу, — Суль не знала о его тайне. — Почему все так боятся говорить и делать то, что хочется? Если это не причиняет боль другим, то все в порядке. Я же не обидела тебя?

Клаус — простая душа, был хорошо воспитан.

— Нет, фрекен. Я согласен с вами, но не осмелился бы это сказать прямо.

— Глупо. Люди глупы, Клаус.

— Да, — вырвалось у него застенчиво.

В таком возбуждении Суль еще никогда не бывала. Грудь у нее похолодела, все тело ныло.

Клаус крепко вцепился в жерди. В нем шла жестокая борьба. Знал, что если не совладает с собой, то его ждет ужасная кара. Она же еще ребенок, да и не из простых! Из его губ вырвался сдавленный стон.

— Фрекен… скоро придет управляющий. Лучше бы вам…

— Да, ухожу. На усадьбу. Вам хорошо в Гростенсхольме?

Ей доставляло наслаждение наблюдать за муками парня.

— Да, конечно. Но я хочу уехать.

— Уехать? — Суль это не понравилось. — Куда?

— Баронесса нашла мне отличное место у ленсмана на конюшне. Я ведь хороший конюх.

Суль выругалась про себя. Ей нельзя было ругаться. Подростки еще не знали, что взрослые решили их разлучить. Суль слишком увлеклась молодым, неискушенным парнем.

Суль, которой все дозволено, и простак Клаус — слишком опасная комбинация.

— Когда едешь?

— Во вторник!

Вторник? Так быстро? Суль хотелось испытать свою силу. Ей так хочется Клауса! А он встал на дыбы и брыкается, как дикая лошадь, только потому, что он из простых. И потом она еще так молода. Но у нее есть нужные средства…

— Будешь все время тут, на конюшне?

— Нет, в понедельник погоню коров на пастбище.

— Один?

— Ага.

«Великолепно», — отметила Суль про себя.

— Ладно, я пошла, — засмеялась девушка, подхватила кошку и побежала.

Клаус задумчиво смотрел ей вслед. Он был так возбужден присутствием Суль и любовной игрой лошадей, что должен был отдохнуть. Он углубился в лес.

Обнял березу и закрыл глаза. Попробовал представить, каково обнимать Суль. Он дышал все быстрее, упал на колени — ноги больше не держали его.

— Силье, ты не нарисуешь Дага? — спросила Шарлотта.

— Портрет? — Силье засомневалась. — Не знаю. Никогда не пробовала.

— Да? А вот до меня дошли слухи, что впервые увидев Тенгеля, ты по памяти нарисовала его, расписывая церковь. Получилось здорово.

— Ой, Шарлотта, — Силье спрятала лицо в ладони. — Не напоминай мне об этом. Тенгель до сих пор не простил мне, что я изобразила его в образе Дьявола. Но вообще-то мысль нарисовать Дага весьма заманчива.

— Попробуй. Если получится, нарисуешь всех детей. Они ведь у нас прелесть. Я заплачу за материал.

— Нет. Мы здорово разбогатели. И все благодаря вам.

— Вот и хорошо. Новый работник уедет во вторник.

— Тогда я наконец успокоюсь.