Охота на ведьм

Ты тоже сердишься?

Йохан был очарован сказкой. Едва проснувшись, он не четко понимал, где сон, а где явь.

— Нет. Да нет же. Меня зовут…

— Я знаю. Ты герр Йохан. Но не понимаю, почему ты здесь. Ты совершенно здоров.

Йохан покраснел:

— Я просто очень устал. Но теперь почти пришел в себя."

"Глаза парня постепенно привыкли к темноте, и он смог как следует разглядеть девочку. Она была очень красива; глаза манили, губы улыбались. Йохан удивился, как это она могла узнать, что с ним все в порядке. Не осматривала же она его, пока он спал?

Словно отвечая на его мысли, девушка сказала:

— Видишь ли, мне достаточно прикоснуться к тебе, и я сразу могу определить, болен ты или нет. Даже по запаху. Тенгель тоже так умеет.

— Так это вы — Суль? Малыш рассказывал мне про вас.

— Только, пожалуйста, не говори мне «вы». Я еще не так стара. Тенгель — мой дядя. Он и Силье заботится обо мне и о Даге — ну, о том, что живет в Гростенсхольме. Мы у них уже давно. И они очень любят нас. Даже настоящие родители не смогли бы полюбить нас сильнее. Иногда меня ругают. Конечно, я не такая хорошая, как Даг. Но я знаю, что Силье с Тенгелем любят меня, потому и ругают. Я довольно своенравна и почти всегда делаю то, что хочу.

Йохан приподнялся на локте. Можно начинать допрос. Сама напросилась.

— Ты говоришь, у тебя необычайно чувствительные руки. Но почему?

— Мы унаследовали эту способность от наших предков, — охотно ответила девочка.

Йохан решил рискнуть.

— Знаешь, у меня что-то случилось с рукой, не чувствую ее от кисти до локтя. Кожа прямо как мертвая.

Он солгал, но пора было приступать к делу, начать собирать доказательства. У всех ведьм на теле был такой участок кожи. Так Сатана помечал своих слуг. Девчонка, верно, станет более откровенной, увидев, что между ними есть что-то общее.

— Как странно! И что, ты совсем ничего не чувствуешь? — с вежливым интересом спросила она.

— Нет.

Неожиданно Суль здорово ущипнула его и Йохан едва удержался от крика.

— Нет, ничего, — солгал он.

— А ты не так уж безобразен, — оценила она. — Тебе бы волосы подлиннее да не такие узкие, злые губы. Тогда тебя можно было бы назвать красивым. Хотя, конечно, до Клауса тебе далеко. Он работает на усадьбе. Знаешь, иногда мне кажется, что я влюблена в него. А ты когда-нибудь влюблялся? Я что-то никак не могу понять — люблю я его или нет. Как ты думаешь?

— Не слишком ли ты молода для любви? — спросил он, думая о чем-то своем. Лично ему Клаус не понравился.

— Мне уже почти пятнадцать.

«О Боже! Так она еще совсем ребенок! Но в ней удивительным образом сочетается молодость и зрелость».

— Твой брат сказал, ты занимаешься колдовством?

— Аре, что ли? Да он что угодно наболтает. Подержи-ка свечу, я кое-что покажу тебе.

Суль взяла пирожок и положила его на ладонь.