Охота на ведьм

— Да, все это твое. Но пока ты не подрастешь и не научишься искусству врачевания, я буду хранить его. Ты поняла?"

"Тенгель сказал «искусство врачевания», но всем было ясно, что именно он имел в виду.

Шарлотта вздрогнула. Ей стало как-то неприятно, но любопытство в ней не угасло.

Шарлотте мало что пришлось испытать в жизни — даже любовь обошла ее стороной. Зато холода и отчуждения хватало с лихвой. Ее тянуло к Силье с Тенгелем, но Суль она побаивалась и решила остерегаться девочки. Тем не менее сейчас она нашла единственно правильное решение — протянула девочке руку.

— Я хочу поблагодарить тебя, Суль. Ты спасла жизнь мне и моей горничной. И сделала это из лучших побуждений. Но твой отец прав — ты еще не успела всему научиться и поэтому не смогла рассчитать правильную дозу. Когда вырастешь, отец отдаст тебе узел.

— Обязательно, — подтвердил Тенгель. — А теперь давайте оставим фрекен и служанку. Извините, что ворвались к вам.

— Ничего страшного, — милостиво кивнула она. — Выезжаем сразу после завтрака?

— Да, — ответил Тенгель, потрясенный до глубины души. Уж он-то знал, что Суль прекрасно умела рассчитать дозу. — Разумнее всего уехать отсюда до приезда фогда. Начнутся расспросы, и мы задержимся надолго. Фрекен Шарлотта, не могли бы вы одеться попроще, чтобы не привлекать внимание?

Тенгель и Силье стояли около своего нового дома. Рядом, совсем недалеко, дом Шарлотты Мейден. Усадьба Гростенсхольм представляла собой большой господский дом из камня и дерева, с башенкой и развевающимся на ней флагом.

А их дом…

— Тенгель, — как-то уж слишком спокойно сказала Силье, — я думала, что у Шарлотты обычная господская усадьба, а наш домик будет маленьким-маленьким, ну совсем крошечным. А у Мейденов не дом, а просто дворец! А у нас — так целая усадьба! Неужели мы и вправду будем здесь жить?

— Похоже на то, — удивленно отвечал муж.

На самом же деле Гростенсхольм был обычной господской усадьбой, не очень большой и весьма некрасивой. Дом был большой, но какой-то несуразный. Силье привыкла довольствоваться малым, поэтому усадьба казалась ей просто великолепной.

— Тенгель, — Силье крепко сжала его руку. — Боже мой, Тенгель!

— Мы будем стараться изо всех сил! — торжественно произнес он.

— Конечно. Дети, если мы будем хорошо себя вести и не даром есть свой хлеб, то сможем пожить тут несколько лет.

— Тогда, Даг и Лив, мы будем вести себя хорошо, ладно?

— Хорошо.

Силье переходила из одной комнаты в другую. Мебели в доме было немного — кровати, шкафы, лавки.

— Я буду столярничать, — с энтузиазмом воскликнул Тенгель. — Силье! Посмотри на эту стену! Видишь, тут только одно окно. Может, сюда подойдет…

— Витраж Бенедикта? Думаю, да. Тогда встающее солнце будет играть в мозаичном стекле.